Сказка

Сказка

Максим Алексеевич Горький

По идейной направленности сказка близка к таким злободневным произведениям Горького, как «Письмо монархисту» и статья «О Союзе русского народа», посвященным борьбе с черносотенством.

Максим Горький

Сказка

Жил-был статский советник Оный, мужчина вдовый, и было у него три сына: один – серьезный человек, провокатор; другой – так себе, а третий – еще подросточек, Борькой звали.

Первый сын, конечно, заговоры устраивал, подкладывая знакомым бомбы и прочее, что надо для успеха дела; второй, занимаясь журналистикой, сотрудничал в изданиях всех направлений, а в свободное время добродушно помогал старшему брату, но теоретически был не согласен с ним и откровенно говорил ему:

– Чёрт знает чем занимаешься ты!

А тот возражает:

– Еще император Веспасиан[1 - Веспасиан Тит Флавий (9 – 79) – римский император (69–79).

– Так ведь тогда деньги были металлические!

– Это мною не забыто, и я прошу платить мне золотом.

– А все-таки лучше бы хоть в «Продуголь»[2 - «Продуголь» – синдикат донецких углепромышленников, одна из крупнейших капиталистических монополий в царской России.] поступить…

– Мне убеждения не позволяют в синдикате работать…

Поспорят немножко для упражнения в красноречии и братски разойдутся каждый к своему занятию, а то и вместе пойдут куда-нибудь, строго следя за тем, как бы невольно не предать друг друга.

А то старшой курит папиросу и вслух мечтает, как человек, исторически образованный:

– Хорошо было жить триста лет тому назад. Хошь – Шуйскому служи, не хочешь – иди к Тушинскому вору,[3 - Тушинский вор – Лжедимитрий II (ум. 1610) – самозванец, претендент на русский престол, ставленник польско-шляхетских интервентов и Ватикана; военный лагерь Лже-Димитрия был под Москвой у села Тушино.] а кроме того, – Сигизмунд![4 - Сигизмунд III Ваза (Зыгмунт III, 1566–1632) – польский король; в его правление произошла военная интервенция польско-литовских феодалов в Россию.

Средний брат соглашается:

– Трудное время! Раньше, бывало, во всех газетах одно и то же писали: «Будьте любезны, дайте нам реформы, а то мы все совершенно опаршивеем!» И всё было просто, ясно, даже начальство понимало.