Из уральской старины

Вообще теремок выглядел таким чудным, мирным гнездышком, о каких рассказывают только в сказках.

Но как было теперь тяжело Матильде Карловне возвращаться в свои владения! Точно она шла в тюрьму. Она думала о том, как она вечером поедет с Яшей в Ключики, и это была единственная мысль, которая владела ею с самого утра.

–  Уж скорее бы вечер,– проговорила девушка, поглядев из-под руки на высокое солнце.

Она задумчиво подошла к самому терему и машинально дернула за шелковый шнурок от звонка; калитка распахнулась сама собой, открыв лестницу на крыльцо с крашеными пузатыми колонками и деревянной широкой оезьбой на карнизах.

Навстречу показалась темная, сгорбленная фигура старой девки Анфисы, которая была помощницей и правой рукой Матильды Карловны по довольно сложному управлению господской девичьей.

–   Ну? – коротко спросила Матильда Карловна, останавливаясь в сенях.

–    Ничего-с,– тонким голсском ответила горбунья-, показывая свои белые зубы.– Только .уж не послать ли Дашу вместо Матреши… очень уж убивается.

–     Вот еще глупости!.. Кажется, я сказала, что очередь Матрешки… так и будет.

Матильда Карловна обошла ряд низеньких уютных комнат, походивших обстановкой на кельи, и внимательно смотрела на работы своих воспитанниц; перед ней почтительно вставали красивые девушки в сарафанах и показывали разное девичье рукоделье. Всех девушек было двенадцать, и они занимали комнаты по двое; чистота была кругом настоящая монастырская и только не пахло ладаном.

Последней комнатой в этом осмотре была та, где вместе жили Матреша и Даша, русоволосые, румяные девушки, бывшие «на очереди», как говорили в девичьей.

–    Это что за новости? – резко крикнула Матильда и со всего размаха ударила Матрешу по лицу.– Сегодня твоя очередь прислуживать барину… Вот Анфиса проводит.

–     Пошлите лучше меня, Матильда Карловна,– заговорила смелая и разбитная Даша.– Я уж постараюсь для вас угодить барину, а Матреша вон какая нюня;

–    Не твое дело! – обрезала немка и, обратившись к Анфисе, прибавила: – На три дня на хлеб и на воду, а если будет болтать, я сама ее высеку.

–    Не больно испугались… секи,– ворчала Даша вслед уходившей немке, которую в девичьей ненавидели и называли змеей.