Несколько лет в деревне

Посеянный хлеб, как всё посчитать, без малого стал в купку обходиться, т. е. за затраченные деньги и труд можно было и на базаре за ту же цену хлеб купить. Соседние деревни, которые на полный надел пошли, хоть плохо, а жили. Князевцам же совсем стало невмоготу. Шибко обеднел народ. Стали о новой земельке толковать. Ткнулись туда-сюда – всё тоже, да и насиженные места не так-то легко бросать.

Худо стал жить народ; особенно памятен голодный 65 год. Половина населения всю зиму Христовым именем кормилась. И что это за жизнь была! Ладно, кто ещё догадался дубовыми желудями запастись, – тот желудёвым квасом питался.

Дети в тот год почти все перемёрли; много и взрослых от тифа свернулось.

– Никто и живым не чаял остаться, – говорили князевцы, – да пожалел Господь, помощь послал.

Помощь состояла в том, что Юматов, подбитый голодным годом, заложил имение. Денег дали много, больше чем надо было, и он решил устроить у себя винокуренный завод. Ожили князевцы, закипела работа. Дела пошли хорошо. И Юматову сначала было не дурно, но потом, вследствие покровительства крупным винокуренным заводам, дела пошли хуже.

Старыми машинами работать стало невыгодно, для новых не хватало денег; подвернулись семейные невзгоды, Юматов запил. Приказчики, видя, что дело пошло к концу, стали усиленно воровать.

Пользовались и князевцы: с приказчиками они спелись и дела вели дружно. Привезёт сажень дров, а ярлык берёт на три, – третья часть приказчикам. Мужики были и пьяны, и сыты.

– Вот она штука-то, – толковал мужик Чичков.

 – Барину худо – мужику хорошо. Пока в силе был – дохнуть было нельзя, подшибся – легко стало.

Не долго, однако, протянул Юматов. Нежданно-негаданно наехали чиновники и описали завод. Юматов поехал в город. Недели через две пришла весть, что Юматов умер. Имение попало к кредиторам и был назначен конкурс. Главный кредитор тайно от других захватил всю движимость. Работа была спешная и в ночь перед описью всё надо было припрятать.

Николай Беляков, бывший кучер Юматова, с несколькими князевцами лихо обделал дело.

Всю ночь выносили вещи; прятали их и по дворам гостеприимных князевцев, и в снег зарывали, и в лес отвозили.

Конкурс продолжался около года и прошёл не без пользы для князевцев: лес покупали за бесценок, – вместо десятины, рубили две; землю снимали десятину, – сеяли 1 и т. д. Конечно, делились с приказчиками, но не обидно. – «водки бутылку, поросёнка, когда прямо рублёвку сунешь».

Наступил конец и конкурсу.