Несколько лет в деревне

Так и земля: всякой навоз нужен, только песчаной чистый нужен, а чёрной – соломки побольше, потому что в чёрной силы и без того много, да только не перегорает она, как следует, от навоза же она горит лучше. Для этого же её нужно почаще перепахивать.

– Этак и станем пахать, да пахать, а другие работы?

– Поменьше сей.

– На что уж мало сеем.

– Вот в прошлом году я двоил, – говорил староста, – а Федька Керов в одноразку пахал. У него непрорезная рожь, а у меня вовсе плоха.

– То-то оно и есть, – заметил Фёдор Елесин.

 – Паши ты её хоть по пяти, раз, а не даст Бог, ничего не будет. А раз вспаши, да с молитвой – откуда что возьмётся.

– Молится-то, ведь, и худой, и хороший, и ленивый, и прилежный, кого же Бог слушает больше? – спросил я.

– Всех слушает, – сурово заметил Фёдор. – Разбойника в последнюю минуту и то послушал.

Я невольно смутился.

– По твоему, что хороший, что худой – одна честь?

– Не по-моему, а по Божьему, – кто как может.

– По-нашему, бают старики, – заметил молодой рябой Дмитрий Ганюшев, – Бог даст – и в окно подаст.

Захочет – и на несеянной уродит.

– Ну, так вот не паши свой загон, – заметил я. – Посмотрю, много ли у тебя уродит.

– А что ж? – вступился Фёдор. – Лет пять назад посеял я рожь. Убрал. На другой год не стал пахать – болен был, прихожу на поле, ан, глядь, у меня непролазный хлеб, – падалицу дал Господь.

– То-то вот оно и есть, на всё Божья воля: волос с головы не упадёт без Его святой воли.

– Против этого я не спорю.

Только я говорю: Бог труды любит. В поте лица своего добывайте хлеб свой. Для трудов и на землю мы пришли, так и надо. трудиться… Только за труд и награда от Бога приходит, а помрём, тогда и за добрые свои дела награду получим.

– Где уж нам, – заметил Керов, – здесь всю жизнь работаем на бар и там видно…

Керов подмигнул соседям.

Мужики лукаво уставились на меня: знаю ли я, на что намекал Керов?

– Ты что ж не кончаешь? – спросил я. – И там, видно, тоже будете работать; дрова для бар таскать? Так, что ли?

– Я не знаю, – смутился Керов.

– А я тебе на это скажу: какие баре и какие мужики.

– Верно, – согласился Фёдор Елесин. – Богатый, да милостивый – оба царства царствует.

– Верно, – согласилась толпа.

– А вот Власов всё баил, – начал опять Керов: – мне бы одно царство поцарствовать, а в другом мной хоть тын подопри.

Власов – мужик соседней деревни, умерший от запоя.

– Одно уж он царствовал, – вставил Фёдор Керов.