Несколько лет в деревне

А этак, узнают вашу добродетель, перестанут платить.

– А ты откуда узнал мою добродетель?

– Да, ведь, видно, сударь, что вы барин милостивый, простой, добродетельный. А с чего бы вам затевать иначе всё это дело? Только ведь, сударь, не придётся. Помяни меня, коли не верно говорю.

– Верно, верно! – умилился Сидор Фомич.

– А ты с чего? – накинулся я на Сидора Фомича. – Тот-то знает, куда гнёт, а ты с чего?.. Вот что, Чичков, – обратился я к Чичкову, – кланяйся старикам и скажи, что я завтра покажу им свою добродетель.

Чичков сперва съёжился, но при последней фразе глаза его злорадно загорелись.

– Не понял что-то, сударь… как передать прикажете?

Но моё терпение лопнуло.

– Ступай! – крикнул я, взбешённый.

По его уходе, я отдал следующее распоряжение:

– Завтра, Иван Васильевич, работ не будет. Вы со всеми рабочими верхами оцепите деревню и ни одну скотину из князевского стада не пропускайте на выпуск до моего распоряжения.

Сидор Фомич тихо вздохнул.

– Не знаю, как и посоветовать вам, – заметил Иван Васильевич.

– Никак не советуйте, – это моё дело. Иначе нельзя.

– Как прикажете.

На другой день меня разбудил страшный рёв скота. Я подбежал к окну, и моим глазам представилась следующая картина. На другой стороне реки, у моста, толпилось князевское стадо. Скотина жадно смотрела на выпуск, расположенный за мостом, и неистово ревела. Иван Васильевич с 15 верховыми стоял на мосту и мужественно отражал отдельные попытки, преимущественно коров, пробиться через сеть конных.

Во дворе толпилась вся деревня. Я поспешил одеться и выйти. При моём появлении, толпа заволновалась.

– Пожалей, будь отцом, – заговорили они все вдруг.

Передние стали опускаться на колени. Картина была сильная, но я, преодолев себя, сурово проговорил:

– Встаньте.

И так как они не хотели вставать, то я сделал вид, что ухожу в комнаты.

Мужики поднялись с колен.

– Нечего валяться, – заговорил я так же сурово. – Хоть землю грызите, ничего не поможет.

– Нам нельзя без земли.

– Так берите.

– Батюшка, – заговорил Чичков, – дай нам недельку сроку.

– Минуты не дам, – вспыхнул я. – Ты мутишь народ. Ты в контракт не хочешь. Почему не хочешь?

– Не я не хочу, мир не хочет.

– Почему не хочет?

– Неспособно. Первая причина – выпуском обижаются, что работой назначили. Работа разложится по чередам, – иной одинокий, бессемейный, чередов много, а рук нет.