Гимназисты

 – Это, брат, маком! Да!

– Вы это правду говорите! – и тоненький, изящный Стась, говоривший всем «вы» без исключения и изысканно вежливый со всеми товарищами, вынырнул вперед из-за широкой спины Самсона.

– А ты не юли – без тебя знаю! – огрызнулся Комаровский.

– Ну, так как же? – обводя разгоревшимися глазами толпившихся вокруг кафедры гимназистов, вопрошал взволнованно Гремушин.

– Узнать! узнать имя автора! Флуга послать – он узнает… Он ловкач в этом деле – даром что из-под земли не видать. А потом всей оравой к автору… Пистолет к груди – и пиши, брат, под дулом другую статью в защиту пострадавшего…

– Ну, это маком, пистолет-то….

– Отчего же?

– Разве шоколадный!..

– Дурачье!

– А завтра митинг… Сговоримся, как действовать дальше… Прежде всего за Каштанку идти Мотора просить… Ведь позорище – как мальчишку под арест! И к автору статьи кого отрядить, братцы?

– Да прежде всего имя узнать надо! Флуг, Флуг! возьмешься выведать?

– Умру, а узнаю, братцы! – откликнулся маленький еврей.

– Молодца!

И снова как пчелы в улье загудели, зашумели восьмиклассники. Один только виновник общей сумятицы казался спокойным и бесстрастным.

Юрий Радин, низко наклонив свою красивую голову над какой-то книгой, открытой наудачу, упорно думал свою невеселую думу.

Глава IV

Восстание ариан

Митинг у восьмиклассников обещал быть грандиозным…

Верзила Бабаев еще на уроке Божьей Коровки, вернее, учителя русской словесности, прозванного так за совсем исключительное кроткое отношение к своим ученикам, разослал по партам свернутые трубочками повестки с указанием места и часа сборища.

Решено было собраться в физической комнате, именуемой «пустыней аравийской» за то, что туда вне часов физических опытов, никто никогда не показывался, разве только сторож, на обязанности которого лежал присмотр за «пустыней». Временем сборища назначили 12 часов, когда ариане, нечестивые, бородатые и басистые восьмиклассники, и галлы, вечно спорящие и добивающиеся чего-то, и крикливая, дерущаяся «мелочь», все это собиралось в «чайной».

Чайная была длинная, мрачная комната на том конце коридора, который назывался южным полюсом, в отличие от противоположного конца – полюса северного. В ней стояло несколько столов, покрытых камчатными скатертями, и швейцариха Марфа Спиридоновна или Марфа Посадница, энергичная, сильная женщина поила всю гимназическую братию чаем за шестьдесят копеек в месяц.