Гимназисты

Последнего постигла кара, годная только для «мелочи» – первоклассника, а не для взрослого молодого человека, «завтрашнего» студента, и этого-то и не могли переварить самолюбивые «ариане» и шумели и горланили свыше меры. Уже несколько раз «галлы» заглядывали к ним по пути из класса в рекреационный зал, осведомляясь с самым невинным видом – не случился ли пожар в восьмом классе.

Даже «мелочь», бегая до неистовства в маленькую перемену по зале, нет-нет и останавливалась, как вкопанная и, чутко насторожившись, прислушивалась к неумолкаемому гулу, несущемуся из старшего класса.

Действительно, вместилище ариан превратилось сегодня в библейские Содом и Гоморру. Напрасно, розовый и беленький, как барышня, классный наставник, прозванный Купидоном, носился с испуганным видом по классу и неистово взывал, простирая руки и глаза к небу, вернее, к потолку:

– Тише, господа, тише! Или будете внесены в кондуит…[1 - Журнал замечаний.] Все-с до единого… все, поголовно-с!

– Поголовно? Это хорошо! Одни головы, значит, руки и ноги на свободе останутся, – острил Миша Каменский, не терявший еще никогда в жизни своего праздничного настроения духа.

– Каменский! Вы – первый-с!

И розовый Купидон заносил фамилию Миши к себе в записную книжку.

– За излишнее и неуместное острословие-с! – предупредительно пояснил он.

– Покорно вас благодарим за внимание, Илья Ильич. С почину, значит… Впредь не оставьте вашими милостями! – дурачился Миша.

– Я на вас, господин Каменский, директору буду жаловаться! – зашипел Купидон, теряя от злости весь свой нежный девичий румянец.

– Так точно, господин наставник! – И Миша вытягивался в струнку, как солдат перед генералом, на общую потеху товарищей.

– Нэт! Скажытэ вы мнэ, что это за скотына такая, что в газэтах доносы пишэт! – гудел Соврадзе, стоя на кафедре и ожесточеннейшим образом размахивая руками, как ветряная мельница своими крыльями.

– Да… да… узнать надо! Редактору злополучной газеты коллективное письмо, господа, напишем, что, мол, так и так… гимназисты 8-го класса, глубоко возмущенные подобной заметкой, просят открыть им имя автора статьи и… и…, – захлебываясь и горячась по своему обыкновению, трещал толстенький, рыхлый, с выпуклыми, ничего не выражающими глазами блондин Талин, недалекий и часто говоривший невпопад маленький человечек.

– Попочка, заткнись! Наклей пластырь на твой болтливый клювик, все равно путного ничего не скажешь! – сразу огорошил Талина Каменский.