Люди сороковых годов

– Где, судырь, вам сидеть со мной; я ведь тоже полезу на лабаз, на дерево, – утешал его Сафоныч.

– А я разве не умею взлезть на дерево? – возразил ему Павел.

– Ну, а как он вас стрясет с дерева-то?

– А отчего ж тебя он не стрясывает?

– Да я потяжельше вас.

– И меня, брат, не стрясет, как я схвачусь, сделай милость! – сказал хвастливо Павел.

– Ну, об этом разговор уже кончен: довольно! – перебил его, с совершенно вспыхнувшим лицом, полковник.

Павел отвернулся от него.

Сафоныч, затем, получив рюмку водки, отправился садиться на лабаз.

Все дворовые, мужчины и женщины, вышли на усадебную околицу и как бы замерли в ожидании чего-то. Точно как будто бы где-то невдалеке происходило сражение, и они еще не знали, кто победит: наши или неприятель. Между всеми ими рисовалась стоящая в какой-то трагической позе скотница. Она по-прежнему была в оборванном сарафанишке и с босыми расцарапанными ногами и по-прежнему хотела, кажется, по преимуществу поразить полковника. Павел беспрестанно подбегал к ней и спрашивал: «Что? Не слыхать? Не слыхать еще, чтобы выстрелил?»

– Нету, батюшка, нету, – отвечала она монотонно-плачевным голосом.

Наконец, вдруг раздался крик: «Выстрелил!..» Павел сейчас же бросился со всех ног в ту сторону, откуда раздался выстрел.

– Куда это он? – спросил полковник, не сообразив еще хорошенько в первую минуту; потом сейчас же торопливо прибавил: – Кирьян, лови его! Останови!

Кирьян тоже сначала не понял.

– Лови его, каналью этакую! – заревел полковник.

Кирьян бросился за Павлом и кричал:

– Постойте, сударь, погодите! Павел Михайлыч, папенька вас спрашивает!

Павел не слушался и продолжал улепетывать от него. Но вот раздался еще выстрел. Паша на минуту приостановился. Кирьян, воспользовавшись этим мгновением и почти навалясь на барчика, обхватил его в охапку. Павел стал брыкаться у него, колотил его ногами, кусал его руки…

В это время из лесу показался и Сафоныч. Кирьян позазевался на него. Павел юркнул у него из рук и – прямо к егерю.

– Что, убил? – проговорил он задыхающимся голосом.

– Убил! – отвечал тот. – Велите, чтобы телега ехала.

– Телегу! Телегу! – закричал Павел почти бешеным голосом и побежал назад к усадьбе. Ему встретился полковник, который тоже трусил с своим толстым брюхом, чтобы поймать сына.

– Телегу, папаша, телегу! – едва выговаривал тот и продолжал бежать.

– Телегу скорей! – закричал и полковник, тоже повернув и побежав за сыном.

Телега сейчас же была готова.