Как стать хорошим государем

Непорядок!

И Кощей немедленно издал указ, предписывающий правителю тридесятого царства (то бишь самому Кощею) еженедельно по вторникам и пятницам с двух до четырех дня чахнуть над златом.

Случай девятый. Из жизни котов и Кощеев

– Чот я устал, – подумал как-то посреди рабочего дня кот Баюн. Спрыгнул с цепи, перестал сказывать сказки и петь песни, цепь смотал с дуба и загнал мимопролетавшей бабе-яге, как модный аксессуар работы известного дизайнера А. С. Пушкина.

Затем сел, вытянул заднюю лапу вперед и принялся вылизывать.

... хм… то, что вылизывают все полноценные коты во время честно заслуженного отдыха.

– Фи! – воскликнула русалка, сидевшая на ветвях, – какой ты некомильфотный!

– Мр-чмур-шмар, – не переставая вылизываться, ответил кот, что должно было означать: "Сама дура необразованная, а туда же, делает вид, что разбирается!"

Русалка фыркнула, обдала кота вихрем сухой чешуи и, двигаясь ловко, словно змея, скрылась высоко в ветвях дуба.

Кот между тем завершил вылизыванье и только собрался вернуться к исполнению своих обязанностей, как обнаружил, что цепи-то нет.

Вместо цепи имелся кошелек, туго набитый серебряными рублевиками. Тут только кот сообразил, как продешевил. В цепи было пуда два живого веса, и весь этот живой вес составляло чистое золота. А серебряных рублевиков едва набиралось три четверти фунта.

Кот обиженно оглянулся, собираясь начать жалостливую песню, как вдруг, завидев что-то вдали, истошно мявкнул и подлетел на два аршина вверх.

Несколько минут спустя приблизившийся к дубу Кощей, которому вздумалось развеяться и прогуляться, наблюдал потрясающую воображение картину: кот Баюн ходил плавным шагом, высоко вздев хвост, прямо по воздуху примерно на уровне плечей бессмертного старика. При этом весьма приятным голосом он тщательно выводил: "Ой, цветет калина в поле у ручья". Взгляд кота был чист и светел и выражал невинное удовольствие честного служаки, с рвением выполняющего свой долг.

– И долго ты так сможешь? – осведомился Кощей, созерцая гуляющего по воздуху кота Баюна.

– Сколько вашеству угодно будет! – лихо отрапортовал тот и попытался горделиво поднять шерсть дыбом на загривке. Равновесие нарушилось, кот полетел с дуба вниз головой, нарушая все законы кошачьей реальности. Кошелек, спрятанный в густой шерсти, при этом выпал, и серебряные рублевики раскатились по траве.

– Ну, все понятно, – сказал царь тридесятого.