Полное собрание сочинений. Том 16. Несколько слов по поводу книги «Война и мир»

De nos jours les peuples sont trop еclairеs pour produire quelque chose de grand.[138 - [В наше время народы слишком просвещенны, чтобы можно было создать что-либо великое.] (Слова Наполеона маршалу Декре.)] Александр Македонский называл себя сыном Юпитера, ему верили. Вся Египетская экспедиция французское тщеславное злодейство. Ложь всех bulletins,[139 - [реляций,]] сознательная. Пресбургский мир escamotе.[140 - [достигнут обманом.]] На Аркольском мосту упал в лужу, вместо знамя. Плохой ездок.

В Итальянской войне увозит картины, статуи. Любит ездить по полю битвы. Трупы и раненые – радость. Брак с Жозефиной – успех в свете. Три раза поправлял реляцию сраженья Риволи – всё лгал. Еще человек первое время и сильный своей односторонностью – потом нерешителен – чтоб было! а как? Вы простые люди, а я вижу в небесах мою звезду. – Он не интересен, а толпы, окружающие его и на которые он действует. Сначала односторонность и beau jeu[141 - [благоприятные условия]] в сравнении с Маратами и Барасами, потом ощупью – самонадеянность и счастье, и потом сумасшествие – faire entrer dans son lit la fille des Cеsars. [142 - [разделить ложе с дочерью цезарей.]] Полное сумасшествие, расслабление и ничтожество на св. Елене. – Ложь и величие потому только, что велик объем, а мало стало поприще и стало ничтожество. И позорная смерть!

Александр, умный, милый, чувствительный, ищущий с высоты величия объема, ищущий высоты человеческой.

Отрекающийся от престола и дающий одобрение, не мешающий убийству Павла (не может быть). Планы возрождения Европы. Аустерлиц, слезы, раненые. Нарышкина изменяет. Сперанский, освобождение крестьян. Тильзит – одурманение величием. Эрфурт. Промежуток до 12 года не знаю. Величие человека, колебания. Победа, торжество, величие, grandeur, пугающие его самого, и отыскивания величия человека – души. Путаница во внешнем, а в душе ясность. А солдатская косточка – маневры, строгости. Путаница наружная, прояснение в душе. Смерть. Ежели убийство, то лучше всего. —

Надо написать свой роман и работать для этого».[143 - См. т. 48, стр. 60—61.]

На другой день Толстой вернулся к той же теме: «Крупные мысли! План истории Наполеона и Александра не ослабел. Поэма, героем которой был бы по праву человек, около которого всё группируется, и герой – этот человек».[144 - Дневник, 20 марта 1865 г. – там же, стр. 61.