Дорога сильных. На пороге мира

– Что случилось?

Маргарита нахмурилась: парень с глупостями не обращался.

– Может, и ничего серьезного, но глянуть стоит. Помнишь Одрика?

Марго скривилась. О да, она помнила Одрика и его сальные взгляды – и это при молодой-то жене!

– Он был с охотниками, что вернулись четыре дня назад. Кабанчика приволокли и так, по мелочи. А еще Одрик был ранен, но от помощи отказался.

– Как всегда, – пробурчала девушка.

– Сейчас лежит с жаром, вид нехороший, но посылает всех к дьярху, магов – в особенности. Но на тебя он согласился.

Рита скривила губы, не желая выяснять, в какой форме тот согласился и какими эпитетами одарил. Она знала, что нравится не только ему – многим, но грубоватое внимание ничего, кроме раздражения, у нее не вызывало. Любви Линды к подтянутым бруталам она не разделяла, для нее на первом месте всегда был ум, а этим, по ее мнению, здешний народ не отличался.

– Идем.

– Я с вами.

Рыжая кувыркнулась с балки назад и приземлилась на ноги. Выпрямилась, вся из себя спортивная, ослепительно улыбнулась Витьке, тот улыбку вернул.

Рита вздохнула вновь.

С той странной ночи прошла декада. Парень с девушкой, «пойманные» Хильдой, шороху навели так, что до сих пор девчонки сплетничали: пара они или нет? Подростки краснели, бледнели, облизывались и ждали подробностей. А Линда улыбалась загадочно и говорила, что они с Виком просто друзья. Конечно, ей не верили. И обсуждения заходили на новый круг.

Одно хорошо – про Мию забыли. Она отошла на второй план, да и сама, умничка, пыталась стать невидимкой.

Даже на занятиях старалась казаться проще, чем есть. А Маргарита чуяла ее потенциал. И грен Лусар, похоже, тоже. Но молчал, позволяя им играть в свои игры.

Не разговаривая, каждый в своих мыслях, они добрались до нужного дома. Рита уверенно шагнула через порог и поморщилась. У себя-то она порядок навела, а здесь… здесь пахло скотом, рыбой, не слишком чистым бельем и больным телом. Хозяйка вытерла руки о передник и шагнула к ним, на свет. Молодая, совсем еще девчонка.

Наверняка была одной из первых красавиц деревни: статная, со светлыми косами до пояса – но сейчас ее миловидное лицо казалось нервным и злым. Измучилась и от беременности – месяц третий-четвертый, и от тревоги за мужа.

– Ты! – зашипела она, едва завидев Риту, и серое от усталости лицо совсем исказилось.

И тут же вздрогнула от рычащего окрика и убралась к котлам и поварешкам.

– Кажется, тебе здесь не рады, – с усмешкой сказала Линда.

– Это неважно.