Дорога сильных. На пороге мира

– И давно ты здесь? – холодно вопросил старший маг.

– Я… нет. Не знаю, – ответила, переводя на него взгляд.

Таэллиец вздохнул и нахмурился, и она затараторила:

– Я уснула здесь, совершенно случайно, а теперь проснулась и уже уходила. А тут вы…

– Что слышала?

– Ничего, – сказала она, ресницы ее дрогнули и опустились. – Я пойду?

Попыталась выпутаться из объятий, маг поставил ее ровно, но руки с плеч не убрал. Мужчины переглянулись, грен Иртен кивнул.

– С собой, – сказал он. Выудил из сумки на поясе бутылек и протянул ей.

– Что это?

– Ничего, что могло бы тебе повредить.

Пить не хотелось, и взгляд метнулся мимо мужчин в поисках хоть кого-то, кто мог бы помочь.

Как назло – никого.

«Витьку бы сюда, он за всех заступается», – думалось ей, когда в рот полилась сладкая до приторности жидкость.

А потом ее впихнули в сарай, и остались лишь глаза грена Лусара, темные, словно омут, холодные пальцы на подбородке и голос, что повелел рассказать все слово в слово.

Наконец старший маг отпустил ее и сказал:

– Хорошо. А теперь спи и забудь все, что здесь было.

Холодная ладонь коснулась лба и легонько толкнула, и девушка завалилась назад, прямо в распахнутые объятия второго мага. Над ухом раздался смешок, волосы у виска пошевелило тихое «Со-о-она».

Испугаться она не успела – уснула.

Макс

«Я понимаю тебя», – первое, что сказала Юля, когда Макс разоткровенничался с ней – внезапно для себя самого.

В тот раз у него сдали нервы. Днем была тренировка с людьми тэна Рейнара, и таким слабым, толстым и беспомощным парень себя давно не ощущал. Он был словно пародия на этих мужчин, сильных и уверенных в себе хищников. Аж самому противно. И эти смешки от парней, презрительные взгляды девчонок… Конечно, ему было не привыкать, но все равно обидно.

Мир новый, а у него все по-старому.

Кажется, объектом насмешек он был всегда. Несимпатичный внешне – ну кому нравятся жидкие русые волосы и водянистые глаза? – он имел лишний вес, причем немалый. Слабое сердце закрыло доступ к спорту, а природная стеснительность мешала сходиться с людьми. Нет, ему бы простили и вес, и неловкость, и многое другое, будь он уверен в себе. Или будь умником – с ними приходилось считаться, списать многим охота. Но Макс умником не был, так, крепкий середнячок.