Базар житейской суеты. Часть 1

Въ первые л?та юности, маленькiй Джорджъ прi?зжалъ на святки и каникулы гостить къ своему крестному отцу, и онъ очень хорошо помнилъ, какъ въ этотъ перiодъ времени, однажды, при возвращенiи въ школу, Джозефъ Седли отколотилъ его за какую-то проказу: ему было тогда десять л?тъ, и Джозефъ казался передъ нимъ огромнымъ д?тиной. Словомъ, Джорджъ Осборнъ былъ домашнимъ челов?комъ въ этомъ почтенномъ семейств? въ Россель-Сквер?.

– Помнишь ли, Седли, сказалъ мистеръ Осборнъ, какъ ты окрысился на меня однажды, когда я отр?залъ кисточки отъ твоихъ гессенскихъ сапоговъ? И, Боже мой, какъ плакала тогда малютка Амелiя, упрашивая на кол?няхъ своего буяна-братца пощадить маленького Джорджа.

Джой совершенно помнилъ это характеристическое обстоятельство; но притворился, будто совс?мъ забылъ.

– А помнишь ли, какъ передъ отъ?здомъ въ Индiю, ты прi?зжалъ проститься къ моему отцу? Ты еще далъ мн? полгинеи и, въ добавокъ, шлепнулъ меня по голов?. Мн? казалось, что ты ростомъ по крайней м?р? въ дв? сажени и, можешь представить, какъ я удивился, когда по возвращенiи изъ Индiи ты оказался отнюдь не выше меня.

– Если мистеръ Седли давалъ вамъ деньги, это показываетъ, что у него было чувствительное сердце, зам?тила Ребекка, д?лая умильные глазки.

– Конечно, и это видно изъ того, между-прочимъ, что онъ отколотилъ меня за гессенскiе сапоги, сказалъ мистеръ Осборнъ. Д?ти никогда не забываютъ ни подарковъ, ни колотушекъ.

– Мн? ужасно правятся гессенскiе сапоги, сказала Ребекка.

Джой Седли особенно дорожилъ этой статьею въ своемъ щегольскомъ костюм?, и комплиментъ молодой д?вушки пришолся какъ нельзя больше по его вкусу.

– Миссъ Шарпъ! воскликнулъ Джорджъ Осборнъ, вы, какъ превосходная артистка, обязаны создать великую историческую картину изъ этой сцены сапоговъ, и вотъ вамъ программа: Джозефъ Седли стоитъ у крыльца, бросая невыразимо-грустный взглядъ на изуродованныя кисти; одна его рука въ воздух?, а другою онъ вц?пился въ воротникъ моей д?тской рубашки; передъ нами на кол?няхъ маленькая Амелiя съ распущенными волосами и поднятыми къ небу руками.

– Картина будетъ написана, но не теперь, сказала Ребекка. Я примусь за работу, когда меня не будетъ больше въ этомъ дом?.

Ея голосъ понизился, глаза потускн?ли, и каждый долженъ былъ увид?ть, какъ груститъ б?дная д?вушка при мысли о скорой разлук?.