Солотчинский призрак

– А раньше перед войнами он приходил? Ведь воевали с турками, с японцами? – Зазнаев все попытался понять логику крестьян.

– Значит, будет какая-то очень большая война, такая, какой ранее не было, много людей погибнет.

– Ладно, это я понял, а как этот призрак выглядит? Может, он кому-то что-то говорил?

– Говорить он ничего не говорит. Шипит вроде.

– Как шипит? А выглядит он как?

– Да выглядит как обычный монах в рясе с посохом, голову так смиренно вниз склонит, только иногда глаза поднимет и как прожжет взглядом.

– А что пытается сказать неизвестно?

– Это он пытается назвать имена этих, ну как их, а, заговорщиков. Вот если кто сможет расслышать и вслух повторить имена, то тогда заклятье с него упадет, и он успокоится и не будет никого пугать.

Второй крестьянин, который помоложе, замахал руками:

– Ты говори, но не ври, какой монах? Какой заговор? Никто этому призраку горло не резал! Крестьянин это, в портках и рубахе, босой, правда, и в самом деле молчит, только голову не опускает, а смотрит прямо на тебя и так страшно смотрит. Говорят, его жинка топором порешила, чтобы с полюбовником своим сбежать, поэтому в голове у призрака топор и он его рукой придерживает, вроде как вытащить пытается.

– А помочь вытащить не просит? – неожиданно спросил Зазнаев.

– Нет, просто держит и все, – ошарашенно ответил крестьянин.

– Сам ты враль, точно я говорю, монаха видели, не зря рядом монастырь, вот наверняка там и заговор готовился, вот душа покоя и ищет, – пошел в наступление первый крестьянин.

– Вот ты точно врун, каких свет не видел, не слушайте его, Ваше благородие. Врет он! Точно говорю, крестьянин это был. Его, может, и убили. А то про монастырь негоже такие вещи говорить.

Спор грозил перерасти в самую обычную перепалку, поэтому Зазнаев решительно остановил мужиков:

– Ладно, хватит ругаться. Скажите, вы оба лично этого призрака видели?

– Нет, не довелось. Он в первую очередь к бабам является. Вот они и говорили про монаха, – отрезал старший.

– А мне соседка говорила, что он в портках и рубахе был, как крестьянин, – продолжал настаивать младший.