Солотчинский призрак

Ура! Ура! Vivat Akademia!

– Ура! Vivat Akademia! – хор голосов подхватил слова Раевского, в воздух полетели студенческие фуражки. В порыве чувств Раевский кинулся обнимать своего однокурсника – Петра Железманова. Однако момент он выбрал не самый удачный: Железманов нагнулся, чтобы поднять упавший головной убор. В результате оба потеряли равновесие и чуть не упали.

– Осторожнее, Саша, – несколько остудил радостный пыл друга Железманов, – не хватало нам в такой день кости переломать.

– Грустишь? – присмотрелся, наконец, к состоянию товарища Раевский.

– Да, жалко, что расстаемся. Поверьте, друзья мои, мы сегодня прощаемся с самой прекрасной порой в своей жизни. Никогда мы не будем так беззаботны, как были в эти годы. Впереди служба, а это ответственность и немалая.

– Ты же сам мечтал побыстрее приступить к работе, говорил, матери с сестрами легче будет? – удивился Раевский.

– Так это я умом говорил, а душа хочет здесь навечно поселиться, – Железманов указал рукой на здание университета.

– А ты куда планируешь податься? – любопытство всегда отличало студента Раевского.

– Да вот дядюшка обещал выхлопотать мне место кандидата на судебные должности, – не стал делать тайны вчерашний студент.

– Где? Здесь, в Москве?

– Нет, где-нибудь в провинции, скорее всего – в Рязанском окружном суде. Начну с кандидата, а там, гляди, вакансия судебного следователя откроется.

– Давай, удачи тебе! А я планирую здесь, в Москве, попытаться к кому-нибудь в качестве стажера присяжного поверенного прикрепиться.

Прошло несколько недель. Дядюшкины хлопоты не прошли даром: выпускник юридического факультета Московского университета Петр Андреевич Железманов был назначен на должность кандидата на судебные должности в Рязанский окружной суд.

Рязань встретила новоиспеченного судебного чиновника мелким дождиком, но первое впечатление от города оказалось вполне благоприятное: солидное здание Дворянского собрания (вроде бы как самого Казакова), рядом мужская гимназия.

Здание окружного суда на Астраханской улице тоже произвело впечатление: не очень большое (всего два этажа), но построено специально для суда. Причем построено не просто с учетом специфики судейской деятельности, но и явно со стремлением возвысить суд в глазах общества: солидные дубовые двери, мраморная лестница, просторные коридоры – все подчеркивало важность действа, для которого эти стены предназначены.