Солотчинский призрак

Допросить дворника можно было не ранее следующего утра. Пока было ясно, что ничего не ясно.

***

В свой кабинет следователь Зазнаев вернулся только к концу своего присутственного времени. Железманова он застал в мрачном расположении духа.

– Ты что, обиделся, что я с собой на происшествие не взял? – спросил Зазнаев коллегу (уже пару месяцев они перешли на «ты»).

– Да нет, я понял, что у тебя сроки по этому обвинительному акту горят, я тебе проект написал, вот читай, – в голосе Петра Андреевича мелькнула горделивая интонация.

– Спасибо, сейчас прочту, а чем ты тогда недоволен?

– Да у меня полчаса времени осталось, и я тут дело одно прочитал, – он показал на тоненькую папочку с пожухлой серой обложкой.

Если на службе выдавалось свободное время, то по совету Зазнаева Петр Андреевич читал старые уголовные дела. Что-то ему давал сам Иван Васильевич, а что-то молодой человек и сам откладывал, копаясь в судебном архиве. Порой это чтение производило сильнейшее впечатление.

– Ну как такое могло быть? – продолжал возмущаться Петр Андреевич.

– Что тебя так встревожило? – не понял Иван Васильевич.

– Да я вот дело прочитал «О самоубийстве дворового человека».

– И что?

– Дело происходило еще до отмены крепостного права, 1848 год. Помещица обвинила своего дворового человека в краже тулупа и обещала сдать его в рекруты. Он, крайне не желая идти в солдаты, отправился ночью на мост, я только не понял на какой, и там нанес себе рану ножом.

– А возмущает тебя что?

– Так его же потом и судили за нанесение себе увечья, приговорили к наказанию плетьми. Понимаешь, в деле нет ни малейшего намека на то, что кто-то пытался разобраться, насколько обоснованы были обвинения помещицы в адрес своего дворового, она довела его до этого, а его же и наказали, – кипятился Железманов.

– Какой, ты говоришь, год?

– 1848-й, а что?

– Ну, во-первых, это еще дореформенные времена, то есть до отмены крепостного права и принятия Судебных уставов 1864 года, которые несут великое нравственное начало, суть его как раз в том, чтобы не допустить подобного бездушного осуждения. Читая подобные дела, ты должен крепко уяснить, что как раз наша служба и была создана императором Александром Вторым, чтобы справедливо разбираться во всех обстоятельствах.