Солотчинский призрак

Тот давно уже преставился.

– Чем занимается Ваш племянник?

– Он служит в столице в Министерстве путей сообщения, временами бывает очень достойный молодой человек, разговаривает всегда вежливо, каждое утро мне здоровья желает, не то что эта Настена.

– Кто такая Настена?

– Это его младшая сестра. Ветреная особа, к тому же дерзкая, как все молодые люди сейчас.

– Сколько ей лет?

– 17. Пора замуж выдавать, еще одна моя головная боль. Может, этим летом получится сплавить нахлебницу.

– Все?

– Есть еще Николай, он сын моего среднего брата.

Тоже не самый удачный представитель рода Сабанеевых, закончил факультет восточных языков в университете в столице, долгое время мотался по стране, сейчас решил осесть у меня, утром выходит на улицу и руками разводит. Стыдоба, хорошо, забор высокий, никто не видит, – на лице пожилой дамы отразилось презрение к пустому занятию племянника.

– Впрочем, мне уже немного осталось. Сколько я еще протяну на этом свете? Вот умру, пусть с ума тут без меня все сходят, – капризно добавила Сабанеева в качестве финальной реплики.

Зазнаев распорядился позвать Настену и Николая. Настена, вертлявая блондинка, тоже не выражала сожаления по поводу гибели гувернера.

– Я слышала, вроде его спьяну дворник зарезал, вот и поделом ему, будет знать, как пить с кем попало, – заявила она.

– А он ранее пил, да еще с дворником? – попытался уточнить Зазнаев.

– Мне нет дела до чужих выпивок, может и не пил ранее, тут решил напиться, – девица всем видом показывала, что ее абсолютно не волнует чужая смерть.

Николай тоже не стремился обогатить следователя подробностями из жизни гувернера, дворника и вообще дома Сабанеева.

– Я много лет провел на Востоке нашей страны, жил в Китае, а там не очень-то принято погружаться в дела других, – пояснил он. Но в чем он выразил сомнение, так это в том, что дворник и гувернер сели пить вместе:

– Григорий добросовестный был, он с мальчиком много занимался, они практически неразлучные были, вместе на речку ходили, в городки играли.

Вообще, его наняли исключительно для того, чтобы мальчик другим не мешал.

Попытался поговорить следователь и с самим мальчиком. Павел был подавлен случившимся, скорее всего это был единственный человек, который по-настоящему огорчился смертью гувернера.

– Он хороший был, никогда на меня не кричал, не обзывал. Даже если я и сделаю что-то не так, то он спокойно и строго мне объяснял, почему я неправ, что я сделал неверно. Доходчиво так.