На своем месте, или Новые приключения следователя Железманова

А кроме того, двадцать семь билетов государственного казначейства, посланных из Пронского уездного казначейства, на сумму одна тысяча триста семьдесят девять рублей, денежных документов на сорок девять тысяч триста семьдесят один рубль, посылок на сорок рублей.

– Серьезная сумма! – протянул следователь. – Скажите, а это была обычная ценность всей украденной корреспонденции? Обычно сколько приходилось возить?

– Да как вам сказать. Раз на раз не приходится. Обычно бывает немного меньше. Но и это не самая большая сумма, которую нам приходилось доставлять.

– Часто?

– Что часто?

– Ну, более дорогие отправления?

– Трудно сказать. Да регулярно бывают и более дорогие отправления. Где раз-два в месяц.

– А есть какая-нибудь закономерность, ритмичность этих дорогих отправлений? Может, существуют какие-то регулярные дорогие отправления?

– Нет, никакой регулярности. Мы же что делаем? Возим то, что сами люди отправляют. А как им захочется?! Кто знает? Можно сказать, что перед большими праздниками почтовых отправлений становится больше.

– А многие знают, на какую сумму отправляется корреспонденция?

– Знает сотрудник, который едет. Знаю я. Но по большему счету эта информация у нас не является абсолютно закрытой.

– Хорошо, а что вы скажите про погибшего Кузнецова? Он давно у вас работает?

– Давно, лет семь уже, наверное.

– И что можете сказать про него? Он хороший сотрудник? Судя по всему, вы ему доверяли?

– Конечно, доверяли. Он за всю службу себя зарекомендовал с самой лучшей стороны. Такой благонадежный сотрудник был. Всегда аккуратный, не пил совсем. У него никогда никаких нареканий не было.

– А семья у него есть? Он женат?

– Да, женат. Трое детей у него. Вот как им сейчас туго придется!

– Да, жалко их. Вы уверены, что у вашего Кузнецова никаких вредных привычек не было? Тайн там, может быть?

– Да нет, не было.

– Ведь я не только пьянство имею в виду. Ну, знаете, разное там может быть. Например, может, в картишки любил поиграть. А может… – тут Железманов слегка запнулся, не зная, как деликатнее выразиться. Ему не хотелось оскорблять память о погибшем, но в то же время, как следователь, он был обязан проверить все.