Дорогой Чандана

На минуту он остановился в дверях, сощурил презрительно глаза, – совсем как мистер Кент, старший коллектор, – и решительными шагами прошел к столу, стоявшему у барьера. Следом за Джемсом просеменил черный, как жук, мальчик-туземец. Он положил на стол две большие толстые книги.

Джемс раскрыл толстую книгу, на которую индусы смотрели почти с суеверным ужасом.

– Кто первый? – спросил он.

Ашока подошел к барьеру веранды (всходить на веранду туземцам было строжайше запрещено) и назвал себя.

– Ашока?.

– Но в прошлом году был неурожай, – ответил Ашока дрожащим от волнения голосом.

– Поэтому тебе и дана была отсрочка. Срок прошел, и за тобой уже накопилась пеня.

– Но ведь в этом году тоже, можно сказать, неурожай.

– Об этом годе будет особый разговор. Ты не уплатил налог и за этот, и за прошлый год – и сегодня же твое имущество будет описано.

– Прошу вас, подождите, пока я сниму урожай, – Ашока низко поклонился.

– Следующий! – резко крикнул Джемс.

Ашока повел острыми плечами, как будто ему стало холодно.

– Дома ни одного коури! Подождите хоть до завтра!

– Завтра? Это последний срок.

Ашока низко поклонился, повернулся и, чтобы соблюсти приличие, медленно пошел по дорожке. Но по мере того, как он удалялся от бунгало, шаги его ускорялись. Длинные ноги старика, почти не сгибавшиеся в коленях, двигались, как ходули. Когда же он вышел на шоссе, то вдруг побежал так быстро, словно за ним гнались все дикие звери джунглей.

А перед верандой Джемса стоял уже новый проситель. Джемс очень быстро разбирал дела. Мольбы на него не действовали. Он давал отсрочку только на одни сутки, да и то лишь потому, что в этот день ему было лень заниматься описью имущества.

Все просители поступали так же, как и Ашока: получив отсрочку на один день, отходили от веранды и бежали следом за стариком.

Через час площадка опустела.

В одиночестве поработав на веранде еще с полчаса, Джемс отправился в деревню.

На полях шли работы. Завидев Джемса, райоты поворачивались к нему лицом и низко кланялись. Они не принимались за работу, пока он не проходил мимо.

Но когда Джемс вошел в деревню и твердым начальственным шагом направился вдоль жалких, слепленных из грязи и крытых соломой хижин, эти звуки начали замирать, как меркнут краски с наступлением темноты.