Фаина Федоровна

Она часто бегала по делам – то в регистратуру с какой-нибудь картой, то к сестре-хозяйке, то ещё куда-нибудь – и отовсюду приносила вести, как программа телевидения. Чаще всего вести были пустяковые, но Фаина Фёдоровна умела придать им характер значительный.

– Вы только подумайте, Ольга Леонардовна! – озабоченно сказала она в сентябре, в первый же год моей работы. От возбуждения один из её старомодных коричневых тапочек сбился с ноги, и она проскакала к своему столу без него, ступая на пол в сером хлопчатобумажном чулке, подпинывая тапок впереди себя, как футбольный мяч.

– Завтра приёма не будет, всех посылают собирать веточный корм.

– Что-что?

– Вы что, не знаете, что летом была страшная засуха?

– ?

– Ну вот, трава вся выгорела, теперь скот нечем кормить. Обком партии издал указ, что все горожане должны завтра выйти собирать веточный корм.

– Я беспартийная…

Наверное, у меня было такое выражение лица, что мне стал пояснять ситуацию сидящий передо мной больной:

– С деревьев спиливают ветви.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– И что, неужели коровы эти ветки едят?

– Эх, Ольга Леонардовна, есть захочешь, не только ветки съешь, – сказал больной.

– Но листья же высохли. Я сомневаюсь, что для коров они съедобны. Да если и съедят, будут ли давать молоко? И можно ли это молоко будет пить? Неужели нельзя привезти сено, силос откуда-то ещё? Купить, в конце концов… Засуха же была не по всей стране.

– Не нам с вами об этом думать, – заключил больной. – Повыше нас есть люди. Приказ есть приказ.

И он ушёл со своим рецептом и назначенным лечением, не сомневаясь, что сбор веточного корма является всенародным делом.

– Сходите узнайте, – сказала я Фаине, – скольким больным уже выдали талоны на завтра.

– А чего мне ходить, я и так уже узнала. – У Фаины Фёдоровны возбуждённо горели глаза и дёргался носик.

– Ну и?

– Пятнадцать первичных, двенадцать повторных.

– Двадцать семь человек придут завтра на приём, а мы пойдём собирать веточный корм?

– Ну а как вы хотели? Все пойдут, не только мы. Сбор, как на работу, в восемь утра. Здесь в поликлинике. В одежде, как на субботник. Остаётся только дежурный терапевт. Главный врач пойдёт вместе со всеми.

– И никто не возражает?

– А кто будет возражать? Наоборот, народ радуется.