Немой набат. 2018-2020

Жил Горбонос на Чаплыгина, в старом двухэтажном доме, чудом устоявшем в центре Москвы на задворках квартальной застройки. «Не втиснуть сюда новую элитку, вот его и не трогают», – думал Аркадий, с чертёжиком в руках угадывая нужный подъезд, – их тут несколько, неказистых строений, останков подохшей эпохи. Поднялся на второй этаж, там одна дверь, надавил на звонок и ждал, пока не послышался старческий женский хрип:

– Хто?

– Меня зовут Аркадий Михайлович Подлевский, – сказал чётко, громко. – Хозяин дома?

За дверью тишина.

Аркадий уже хотел звонить снова, как услышал грубоватый мужской голос:

– Кого надо?

– Я Аркадий Михайлович Подлевский, сын Михаила Алексеевича. Хочу с вами поговорить.

– О чём?

– Об отце.

Снова настала тишина, и Аркадий понял: его впустят, но предварительно подготовятся к внезапному визиту, что-то припрятав или, наоборот, выставив напоказ. Он поступил бы так же, и это была его жизненная тактика: оценивать действия других по собственным намерениям. Обычно такой подход срабатывал, хотя бывали случаи, когда выходило с точностью до наоборот – как молотком по пальцу.

Но те случаи научили Подлевского сортировать людей по критерию «свой – чужой», имея в виду какой-то особый вид бездуховного родства.

Наконец громыхнул засов, повернулась уключина, и перед Аркадием предстал тот, кого он предполагал увидеть, даже лицо показалось знакомым. Оба внимательно разглядывали друг друга. Потом хозяин в потёртой синеватой рубашке в клетку, какие раньше называли «Привет из Малаховки», бросив взгляд на модные светло-серые челси гостя с тёмными резиновыми вставками на щиколотках, спросил:

– Как меня нашли?

– Агапыч помер.

Пришлось выслеживать. – Каждое слово было смысловым, и Горбонос оценил это, жестом пригласил войти.

Они прошли в левую комнату, где стояли квадратный обеденный стол под цветастой клеёнкой и два стула. Аркадию показалось, что эта удручающе скудная обстановка спешно подготовлена после звонка в дверь. Едва присел, Горбонос в лоб спросил:

– Кто выследил?

– Вы посещали Переделкино, там был человек – ухаживал за больным отцом.

Он вас запомнил и случайно увидел у здешнего метро.

Здесь каждое слово тоже было строго рассчитано, неся целые пласты информации. Горбонос несколько секунд вставлял их в свою матрицу, проверяя, подходят ли они. Потом двинулся дальше:

– Зачем пришёл?

– Ставлю отцу надгробие, вот и потянуло. Я о нём мало знаю, а вы рядом были, я вас видел.

– Я тебя тоже мальцом видел.