Немой набат. 2018-2020

Глянув на часы, Донцов заторопился в огромное, словно круизный лайнер, здание Приморского корпуса, лифтом поднялся на десятый этаж и через просторный вестибюль вышел в ботанический парк. Здесь уже бушевала свежая зелень, крупными бело-розовыми лепестками цвела магнолия, белки метались вдоль прогулочных аллей, сторожа санаторных кормильцев с орехами.

Виктор жил в полу-люксе укрытого в парке от летнего зноя корпуса «Сочи» – трёхэтажного, с колоннами, сталинской архитектуры, с фигурными балюстрадами, ограждавшими широкие лестницы, и фонтанами перед ними, с цветными мраморными полами.

Здесь издавна лечилась советская знать, у одного из номеров Донцов видел латунную табличку, извещавшую о пребывании знаменитого полярника Ивана Папанина. Поднявшись на свой второй этаж, скинул ветровку, переобулся и по крытой галерее – портику классической архитектуры, пошёл ужинать.

Ресторан «Белые росы», непосредственно в здании, работал по принципу шведского стола, хотя за каждым отдыхающим закрепляли место.

Виктора подсадили за столик к пожилой паре, и представившись, он услышал в ответ:

– Мы всегда отдыхаем здесь в мёртвый сезон, – говорил мужчина с небольшой седеющей бородкой, с залысиной, в солидных роговых очках – облик учёного из старых советских фильмов, – который и впрямь оказался профессором «Курчатника».

– Нам купанья и загоранья уже не с руки. Наш рацион – процедуры и моцион, – добавила его супруга, не скрывающая косметикой возраста, одетая скромно, но со вкусом, с соблюдением правил санаторного дресс-кода.

Трижды в день встречаться за ресторанным столом и не разговориться по душам, – такое возможно где угодно, только не в корпусе «Сочи», где лечатся люди одного круга. Тем более, профессор с шутливой и, видимо, привычной оговоркой представился:

– Меня зовут Михаил Сергеевич. Извините за сходство с небезызвестным персонажем, трещавшим о ценностях общечеловеческого свойства, но оставившим неоднозначный след в русской истории. – И коснулся пальцами залысины, намекая на горбачёвскую метку.

Донцову впервые довелось близко общаться с человеком учёного звания. К тому же выяснилось, что профессор, далёкий от публичной политической жизни, чутко следит за властной ситуацией, и его научное мышление позволяет глубоко, нестандартно оценивать происходящее в стране. Застольные соседи быстро нашли общий язык, жадно поглощая свежую информацию, ибо каждый говорил о том, что было внове для собеседника.