Причина оставаться /шорт-лист конкурса «Книготерапия» апрель, 2023/

И вообще – не отсвечивать.

– Давай его мне, уронишь!

– Отдай, так трясёшь, его вырвет!

Ребята на бегу передавали пшеничного щенка лабрадора из рук в руки. Серёжа споткнулся и выронил его.

– Осторожно вы! – Костя на лету подхватил бежевый комочек и заскочил в трамвай.

Ребята влетели следом. Двери закрылись. Успели. Парни смеялись, хлопали друг друга по плечам. Трепали щенка.

– Красавцы!

– Лучшие! – хвалили они друг друга.

В стеклянные двери метро Таганская вошли уже не спеша и отдышавшись.

– Так-так, ну-ка всем стоять! – закричала неожиданно крепким голосом чахлая старушка, смотритель станции.

– Бабуль, нам некогда, мы опаздываем.

– Жетоны?

– У нас единые.

– А это у вас что? С животными нельзя.

– Как нельзя, а как мы щенка домой привезём?

Но вместо ответа она так пронзительно засвистела в металлический свисток, что на мгновение показалось, что звуков в фойе метрополитена не осталось совсем. Выдула.

– Думаете, проходимцев и хулиганов от приличных людей не отличу? Я войну прошла, много кого повидала.

– Послушайте, мы школьники, сегодня первое сентября, везём собачку, чтобы бабушку порадовать. Отпустите нас, а?

Именно в этот момент из запрятанной возле касс каморки выбежали два милиционера. Все застыли в напряжении, и только щенок счастливо вылизывал Костино лицо.

***

– Фамилия?

– Игнатьев.

– Год рождения?

– 1980. Зачем время тратить? Всё равно нам ничего не грозит.

– На учёт поставим, родителям сообщим.

– Чтобы что-то сообщить моим родителям, вам придётся умереть, а на учёте я уже два года.

Старый тучный лейтенант положил ручку и внимательно посмотрел на Костю – в смелом взгляде не было ни вызова, ни хамства. И та прямота, с которой парень смотрел в глаза лейтенанту, задела что-то на самом дне его сердца.

– Плохую дорогу выбрал, сынок.

– Я её не выбирал.

Сердце офицера сбилось с ритма, словно неожиданно поймав толику Костиной боли.

– Иди, но…

– … но не попадайся и прочее, я знаю.

Лейтенанта поразила простота и честность, с которой парень произнёс эти слова. Он говорил так, будто не держался за жизнь и её ценности.

– Всё, попался! – молоденький сержант ворвался в кабинет. – Ой, простите, Юрий Михалыч, разрешите доложить? Он сам во всем признался, да ещё и ребят хороших сбил с толку.

– Кто?

– Ну как кто? Любимов Максим Маркович.

– Кто-о? Это ж сын Марка Альбертовича, – лейтенант резко встал, качнув пузом стол.