Заика… Рыбка в аквариуме

Я был очень молчалив и наблюдателен – моя болезнь заставила быть меня таким. Я очень тонко чувствовал взгляд и отношение к себе. В основном они были сочувственными, но иногда и насмешливыми. Я уже тогда понимал, как и с кем себя вести. Да, мама девочки была права: как я сильно страдал, как мучился, как меня бесила моя неполноценность – получеловек, который не может даже имени своего сказать, не говоря уже о фамилии и всём остальном, просто по-детски поговорить я не мог! Как я завидовал людям, как я им заглядывал в рот, когда они разговаривали и произносили слова, – для меня это была фантастика, какая-то другая планета! Вот тогда я себе сказал: «Вы мне будете заглядывать в рот, что бы я ни говорил, я добьюсь этого, чего бы мне ни стоило!» Боже мой, как вспомню, насколько было больно моей маленькой душе, как обидно, что я не «как все», аж горло сжимает, и сколько было слёз, невидимых миру, из жалостливых детских глазок, и сколько их будет потом, накрывающих пеленой и безысходностью.

Слёзы с трудом держу.

Начался учебный процесс – всё новое, всё неизведанное, непонятное, непостижимое, новые отношения маленьких людей, свои характеры, своё «Я», новые знакомства. И они, конечно, недопонимали этого «чудного» мальчишку, который разговаривал только двумя словами «да» и «нет», активно кивал головой и при каждом вопросе улыбался своей широкой улыбкой, иногда делал пассы руками, активно жестикулируя и улыбаясь. Но всё-таки я начал ощущать неприязнь, свойственную детям, в силу их известной природной жестокости, выраженную в открытой форме или завуалированно.

Как бы я ни скрывал своё заикание и ни пытался его утаить, на моём лице отражалось всё.

К лету вспомнили о тяжёлой артиллерии – моей бабушке родной, моего бати маме. Судьба её достаточно интересна. Родилась в начале двадцатого века в бедной семье, никогда не посещала школу, не умела ни читать, ни писать, занималась тяжёлой колхозной и домашней работой – просто физически не хватало времени. Да и не нужна особенно в те времена была наука школьная, задача была прокормиться, и в деревнях выживали как могли – тяжелейшим трудом с раннего утра и до поздней ночи, что характерно – ежедневно, без выходных.

Как-то она рассказывала своё видение. Когда ей было четырнадцать лет, во сне, когда на часок прилегла в самый пик жары, к её кровати подошёл маленький, седой, с бородкой, очень опрятный старичок. Она акцентировала внимание на слове «маленький» и рукой показала себе по пояс – примерно метр двадцать.