Чай с лимоном

Или не моего? А я ли это вообще? Как понять? Но ясно одно – она владеет мной в полном смысле этого слова! У меня вообще нет собственного тела, я – часть Алины, я её гармоничное продолжение, её основа! Никогда прежде я не ощущал себя настолько чьим-то, как сейчас, никогда раньше не был кому-то так нужен, как ей, да и мне никогда никто не был нужен так, как сейчас она! Мы – одно целое, я и Алина, Я и АЛИНА! Её тонкие и длинные пальцы впиваются мне в кожу в районе плеч, её стройные ноги стелются вдоль моих, создавая легчайшее трение, способное своей энергией осветить весь город, её плоский живот и фантастически упругая круглая грудь перед моими глазами в сумерках этой величественной комнаты, в свете этих глубоких торшеров двигаются вверх-вниз в такт моему перевозбужденному дыханию, её стон, такой ласковый и одновременно грубовато-прокуренный, её нескончаемое тепло и неукротимая сексуальная энергия – это всё теперь моё! Моё и только моё! Никто и никогда! Не завтра, а только сейчас! Мир сузился до размеров этой комнаты, сжался до состояния звенящего напряжения в её мышцах, превратился в запах её нежнейшей кожи и вытолкнул нас обоих в новое, никем не познанное ранее пространство сконцентрированной до состояния соляной кислоты Любви, в котором нет логического конца, а есть только вечный двигатель Жизни с пульсирующим вверх и вниз маятником неземного тела Алины! Возможно, именно так заканчивается жизнь, яркими всплесками разноцветных полос в кромешной темноте сознания.

Глава 7

– Доброе утро, дорогой! – Она лежала рядом, зарывшись в мягкое одеяло с головой, словно не желая мириться с наступлением рассвета.

– Доброе! – ещё сквозь проходящий сон ответил я и открыл глаза.

В комнате было темно. Темнота была не кромешной, будто окна задёрнули тяжёлыми занавесками, а пушисто-туманной, такой, какой она бывает ранним утром перед рассветом, когда солнца ещё не видно, но первые его лучи уже долетают откуда-то из-за горизонта, меняя градации чёрных ночных предметов на цветной спектр, создавая им объём и играя полутонами.

Сквозь прорезающийся антураж комнаты крупными красными цифрами электронные часы на высокой тумбе напротив кровати показывали ровно шесть утра.