Переплетения смерти

Затем улыбнулся как потерянный и устало проговорил:

– Да что же здесь в конце концов происходит?

Никто из присутствующих так и не понял, что он сказал. Никто, кроме меня, ведь фраза, произнесённая бароном, прозвучала на чистейшем русском языке.

Глава 5

Джон Эртон открыл глаза и застонал от боли. Голова будто раскололась на сотню маленьких осколков. Он дотронулся до лысой макушки и почувствовал что-то мокрое и вязкое. Поднёс пальцы к глазам, увидел кровь и горько усмехнулся. Вытерев руку об солому, с трудом приподнялся и огляделся по сторонам.

Тусклый свет факела, коптившего в подземелье, давал мало света. Он откидывал странные причудливые тени на сырые стены этого унылого и мрачного места. Всё здесь казалось знакомым и привычным, кроме ощущения несвободы. Джон окинул печальным взглядом прочные железные прутья камеры, цепи, валявшиеся рядом с ним. С трудом встал на ноги и, качаясь, подошёл к двери. Дернув её, убедился в том, что та закрыта, но, поддавшись панике, принялся трясти её снова и снова. Это ни к чему не привело и, устало отойдя в глубь темницы, мужчина обречённо уселся на пол. Кричать и звать на помощь не имело смысла. Прежний узник часто надрывал горло, но люди, живущие в замке, не обращали на него никакого внимания. Единственный человек, спускавшийся сюда время от времени, был сам Джон. Именно в его обязанности входило кормить пленника и таскать воду из колодца на нужды кухни. Он снабжал также прачек, стиравших во дворе. Этих запасов стараниями Джона могло хватить дня на три. Возможно, именно потом его и начнут искать. Разумеется, сидеть взаперти без крошки еды и капли воды будет непросто. Рана на голове могла загноиться, что ухудшало и без того незавидное положение пленника. Но тут Джона вдруг осенило. Ну конечно, кроме него в этом нелюдимом, угрюмом месте любила бывать хозяйская дочка, полоумная Матильда. Именно она находилась здесь в тот момент, когда Эрвин Хогарт, звеня цепями, накинулся на охранника. И что только на него нашло? Хотя его разум давно помутился, но агрессию по отношению к Джону он не проявлял никогда. Мужчина вновь коснулся макушки и скривился от боли. А ведь это всё она, Матильда. Такая же ненормальная, как и её дружок с кандалами. Парочка сумасшедших, обиженных Господом, провернула лихое дельце с побегом. Чем эта девчонка огрела меня? Наверняка чем-то тяжёлым, железным. Во славу Девы Марии я остался жив. Джон перекрестился, возводя глаза вверх.