Переплетения смерти

Разучилась шить и вышивать, хотя раньше проводила за этими занятиями много времени. Даже священное писание, которое я читала изо дня в день, выглядит для меня новой книгой со странными текстами. Прежде чем выйти замуж, мне необходимо прийти в себя, а для этого требуется время.

– Пока вы будете познавать мир, – сказал Марк, – ваш отец нагрянет сюда с вооружёнными рыцарями и попытается разгромить наш замок, чтобы вызволить вас отсюда. Решение о замужестве надо принять немедленно и сообщить о нём барону Кендалу. В противном случае всё может закончиться плачевно для обеих наших семей.

– Разделяю ваши опасения относительно отца. Он человек несдержанный и очень вспыльчивый. Но есть ещё один способ избавить вашу семью от гнева барона Кендала: я покину этот замок, и вы забудете обо мне, как будто мы никогда и не встречались.

– Исключено, – запротестовал Эрвин. – Вы останетесь здесь и выйдете замуж за Патрика. Если вам требуется год, вы его получите. Что же касается вашего отца, то мы поступим следующим образом: я напишу ему письмо и всё объясню.

Наши земли находятся в непосредственной близости друг от другу, поэтому женитьба детей может объединить нас против общих врагов. Надеюсь, ваш отец здравомыслящий человек и поймёт обоюдную выгоду.

– Значит, вы сможете доверять человеку, который столько лет враждовал с вашей семьёй? – поинтересовалась я. – Тому, кто содержал вас в подземелье в нечеловеческих условиях? По-моему, вы не вполне отдаёте себе отчёт в том, что говорите.

– Мы и сами не помним, почему столько времени испытываем ненависть друг к другу.

Ссора началась так давно, что пришло время положить войне конец.

Я не успела возразить барону, так как он вдруг побледнел и как подкошенный упал на пол. Его тело забилось в судорогах, а изо рта показалась белая пена. Марк тут же бросился к брату, а его жена и дети вскочили из-за стола и с беспокойством столпились рядом. Патрик казался таким же бледным, как и его отец. Страх и волнение за близкого человека в полной мере отразились на его юношеском лице.

Тревожный взгляд серых глаз и напряжённая поза ясно показывали его сильное волнение. Марк склонился над Эрвином и приподнял ему голову.

– Элизабет, – обратился он к жене, – надо позвать врача.

Она, шепча молитвы и окружённая цеплявшимися за неё детьми, спешно покинула зал. Я видела подобные припадки Эрвина не впервые, но, тем не менее, каждый раз переживала и боялась за него. Я не могла бы назвать его другом, но и чужим он мне больше не казался.