Мор. Книга вторая

Адам достал из кармана ключи и указал на наручники.

– Ты позволишь?

Я встал с кровати, протянул ему руки. Адам взялся расстёгивать браслеты.

– Давай я сразу проведу тебе краткую рекогносцировку. Ты – убийца в федеральном розыске. Мэр Брэкстон лишь верхушка той горы трупов, что ты накопил за свою бытность сверхом. Я тебя не виню, каждый выживает, как может, но даю выбор: или ты остаёшься с нами, или сбегаешь, и по твоему следу выдвигаются федералы. Они, как ты знаешь, предпочитают стрелять по таким как ты, а потом грустно качать головами и спрашивать: «Могли ли мы поступить иначе? Пожалуй, что нет, Опра.

Шутке я не улыбнулся. Ждал, пока он снимет с меня наручники.

Щёлкнул и спал с руки второй браслет. Адам стоял слишком близко, и я ударил без замаха, пока его руки заняты ключами и наручниками.

На огромной скорости в лицо врезалась противоположная стена, под коленом вспыхнула резкая боль, заставляя упасть, и меня дружелюбно принял в свои объятия стальной пол камеры.

Адам сел на меня сверху, скрутив одну руку так, что от боли я не мог пошевелиться.

– Урок номер один, Мор. Не надо думать, что погоны достались мне за перекладывание бумажек с места на место. – Он наклонился, нажимая сильнее. – Ты как? Успокоился?

– Да, – выдавил я сквозь плотно сжатые зубы.

Адам отпустил меня и протянул руку, чтобы помочь подняться, но я зыркнул на него достаточно выразительно, и он передумал. Он пожал плечами и сел на кровать, занимая моё прежнее место.

– За что же тебе достались погоны? – спросил я, растирая ноющее запястье. – В двадцать четыре полковниками не становятся.

– После спецопераций в горячих точках становятся. Те, кто выживают. – Адам улыбнулся своей коронной улыбкой во все тридцать два. – А я везучий сукин сын. Нравлюсь даже смерти, поэтому до сих пор жив.

Адам мигом стал похож на себя прежнего: он самодовольно зажмурился и закачался из стороны в сторону.

– Какой у тебя Дар?

Адам открыл глаза и посмотрел на меня, как на дурачка.

– Я же сто раз говорил: я милый и всем нравлюсь! Даже твоему Дару, правда? Он меня любит.

– Ты нравишься Дару? Я не понимаю…

– Ничего сложного. Ты вот, например, знал, что, когда человек смотрит на что-то, что ему нравится, в его мозгу выделяется чёртова уйма гормонов? А когда человек смотрит на меня, эти гормоны выделяются намного больше. А когда на меня смотрит сверх, часть этих «намного больше гормонов» влияют на креартин и на Дар.