Божьи слёзы

Эти уроды могут вас на воле отловить и отделать. Они же не поверят, что вы их не назвали. А как я поймаю придурков, то вы местами поменяетесь. Они – сюда до суда, до срока за взлом и ограбление, а вы – гулять на свободе, пиво пить, в кино сходите в клуб.

И он ушел, провернув в щеколде толстый как его палец ключ со сложной нарезкой. Под него отмычку сроду не подберёшь. И остались друзья сидеть на одних нарах, делая через каждые полчаса по маленькому глоточку из банки.

– Накрылся Зарайск. Работа «гавкнула» и счастливая житуха, – мрачно выдохнул Витюша.

– Не дребезди ты раньше времени, – Лёня походил по камере. – Деньги Лидка не даст, так мы их по-другому возьмём.

– Это как? – насторожился Витюша. – Без криминала?Сюда обратно не засунут нас?

– Да упаси, не приведи и избавь! Какой криминал? Займём в магазине промтоваров. У Наташки Разиной. У меня ж с ней любовь как бы. Ну, раз вообще даёт, то и денег даст. На доброе дело попрошу, не на бормотуху же.

– Ну да, блин, – хмыкнул Витюша.

 – Ты ей доложишь, любовнице, что навсегда уезжаешь, а она от радости тебе кучу башлей. Ну, ты клоун, Леонид!

Лёня сел, хлебнул глоток. А тут и пирожки принесли с компотом. Сержант подал в окошечко. В общем – в КПЗ получше, чем в тошниловке. Там пирожок надо ещё ухитриться купить. Изъять же как- то надо деньги на тесто из «пивных» или тех, что на бормотуху хранятся.

– Короче, ты успокойся. Трезвяком жить ты первый прогундел? Первый. Ну, так для этой светлой цели любые средства надо пользовать.

 – Очень увесисто, убеждённо произнёс Лёня. – Иначе точно сдохнем или в пивнухе под столом, или в домах своих, где от самогонной вони не вздохнёшь полной грудью, а, наоборот, уснёшь с перепоя и хана тебе. Некого будет будить. Разместят нас за околицей, за лесопосадкой. Там много крестов да памятников стоит нашим корешам. Они тоже думали, что жить сил им хватит надолго, сколько ни залей в глотку.

Витюша так не думал. Поэтому скривился, лёг на нары и отвернулся к стене.

Жевал всухомятку ливерный пирожок и размышлял о жизни.

– Найдём деньги, не жухай, – Лёня завалился на другие нары и после еды они оба уснули до самого вечера, хотя и не пили, считай.

Через два дня, 28 ноября, тяжеленную дверь с маленьким закрытым из коридора на щеколду фанерным окошком распахнул старлей Хохлов. Был он в повседневной форме, но выглядела она как парадная. Сапоги хромовые зеркально отражали пол и Лёню с Витюшей. Импортный бы у старлея гуталин.