Божьи слёзы

Заставят же. Считай – первый день мы простебали. А потом опоздаем к Лидке, она и не даст тугрики.

Только рванули они на воздух и как раз в распахнутых дверях налетели на Алика, у которого было очень удивлённое и страшное выражение красивого лица, а из фетровой бурки он выхватил длинный кавказский нож, похожий на кинжал.

– Вы какого бабая сломали дверь!? – закричал он и кинжал приставил к Лёниному горлу. Так вместе с Лёней на острие ножа под подбородком он прошел за стойку, где, не опуская лезвия, матерился минут десять на двух языках, размахивая свободной рукой и грустно глядя на бочку без пробки.

– Ну, как теперь эти помои продавать, а? Весь дух ячменя ушел, одна моча осталась. Сейчас, да милостив ко мне будет Аллах, я залью вам в глотки всё, что осталось.

Он сунул два пальца левой руки в дырку и приподнял бочку, не опуская кинжал от Лёниного горла.

– Литров сорок ещё будет. И вы, я вашу маму видал, тут и лопнете. И я закопаю что останется от вас за пивной под подсобным хозяйственным блоком.

И креста, маму вашу видал я, не позволю никому поставить. Сгниёте и памяти про вас даже на кресте не будет! Шакалы, ас хъа до тырд!!

– Это не мы, Албас! – шепотом просипел Лёня, левой рукой осторожно отодвигая нож от кадыка.– Какие-то люди дверь сломали тихо. Мы спали вообще под батареей. Проснулись, когда они убегали. В спину видели мельком. Как поймёшь – кто был? Все как инкубаторские одеты в одинаковые шапки и телогрейки. Мы не трогали пиво, клянусь Аллахом!

– Не трожь Аллаха, не твоя вера и бог не твой, шакал, хьо сунна кьел ву! – Алик стал успокаиваться и кинжал свой заткнул за голенище.

Тут как раз на работу пришла Галина Петровна. Она выслушала всех и, потеребив пуговицу от пальто из драпа на ватине, сделала заключение.

– Эти двое не могли такую подлость провернуть. Я их с детства знаю. Да и на кой им-то дверь ломать? Они тут, внутри, ночевали. Бочка – вот она. Вон твои щипцы кузнечные. Выдернуть пробку – нехитрое дельце.

А её, гляди Алик, выдолбили. Острой железякой. Да и после пятнадцати литров нашего хорошего пивка они бы тут ползали по полу как мокрицы. Я пойду к участковому. Тут через дорогу ходу три минуты. Да три – обратно. Он пусть профессионально разберётся.

Она убежала и через десять минут пришла со старлеем Хохловым Андреем. Он был в отутюженной форме без тужурки. И на голове нёс фуражку с кокардой, хотя милицию уже перевели на зимнюю форму.