Городские легенды

 – Да ты никак волшебник?

– Ты видишь, что…

– Что ты дал моей новой личности свою фамилию? Ну я же не слепая.

– Так будет проще на границе. Как будто мы семья.

– Я понимаю.

Краем глаза он заметил, что она вытянула из бардачка одну фотографию – осторожно, за уголок. Он повернул голову: с прошлогодней фотки для него улыбалась его Оля. В глазах поволока тревоги, на щеках румянец, волосы пушатся вокруг тёмным облаком, сколько ни собирай их в косу. Она была такой всегда – в семь лет, в четырнадцать, в двадцать один.

Настоящая Оля, – та, что сидела сейчас в его машине, сдвинула пальцы, и на фотографии показался Слава. Уткнувшись носом в её макушку, Ягода смотрел вдаль.

Это был лучший снимок того дня. Благодаря ему он выиграл конкурс и на шесть долгих месяцев укатил от них в Сингапур… Очевидно, зря.

– Динь… скажи, почему он не приехал? – спросила Оля, и вопрос напряжённо повис в воздухе, словно облако прогорклого дыма.

– Не смог, – коротко ответил Денис и сам чуть не подавился собственными словами.

– Не захотел, – констатировала Оля и исключительно медленно, рассчитывая каждое движение, вернула фотографию на место. – Не захотел связываться с психованной.

Денис выехал на магистраль и перестроился в левый ряд.

– Ты не психованная, – сказал он, нащупал её горячую ладонь на голых коленях, едва прикрытых больничным халатом, и крепко сжал. – Просто человек, как и все мы.

«Ты – мой человек», – вертелось в голове, но он сдержался и промолчал.

* * *

Четверть века назад один чудак возомнил себя богом. Он научился заглядывать в самое сокровенное – души людей. Нет, он по-прежнему не мог читать их мысли или видеть травмы прошлого, но он сумел создать слепок души. Модель. Анимограмму.

Я даже не сомневаюсь, что он был гением. Я знаю: анимограмма работает, она не врёт, от неё ничего не скроешь. Допускаю, что это открытие помогло многим признать свои проблемы и наконец избавиться от них.

Но кто мы такие, чтобы судить о чужой нормальности? Люди. Всего лишь люди.

Сегодня, когда я смотрю в твои глаза на экране, я вижу в них искру безумия. Раньше её там не было. Может быть, причина – я и мой сын, который даже не знает твоего имени. Если так, то что скрывается за этим безумием: колики разочарования, анафилактический шок совести? Впрочем, мне даже не интересно.