Величайший зануда на земле

Искусственная роза, скучающая в пыльной вазочке на микроволновке.

Кеша, будучи не в силах вынести наглую и самодовольную ухмылку хрюкинского Купидона, опустил глаза на Нелю.

К счастью, сегодня кроме нее (и этого бесстыдника с луком и стрелами, разумеется) в комнате никого не было. Большинство сотрудников «Домашнего рая», пользуясь предновогодним помешательством покупателей, жертвовали своим обеденным перерывом ради дополнительных продаж. Фух, подумал Кеша, не нужно напрягаться и поддерживать фальшиво-оживленную беседу о том о сем с коллегами.

Неля не в счет – с ней никакого лицемерия.

Младший продавец отдела «Кухонные аксессуары» Нелли Веснина была Кешиным товарищем по несчастью. Они оба ненавидели свою работу. И оба страдали от неразделенной любви. Он – к Майе. Она – к некому типу с дурацким именем Леопольд. Леопольд был соседом Нели по лестничной площадке и, судя по ее рассказам, – редкостным тупицей. А как еще назвать парня, который за целый год не понял, что за сокровище перед ним!

Неля, конечно, не была красавицей в общепринятом смысле этого слова.

На обложку женского, и уж тем более мужского журнала ее бы не взяли.

Возможно, кто-то – например, тот же пафосный Леопольд – глядя на Нелю, вспомнил бы выражение «серая мышка». Кеша, разумеется, даже в мыслях себе такого не позволял – его и самого какими только эпитетами и ярлыками не награждали на протяжении его двадцатишестилетней жизни: и заморыш (одноклассники в школе), и узник царизма (однокурсники в университете), и дохлятина (Эдик), и бедненький худенький бледненький Кисуля (мама).

С другой стороны – а откуда возьмется здоровый загар и атлетическое телосложение у коренного петербуржца?

Неля, родившаяся на берегах Невы, тоже производила на окружающих унылое впечатление. Блеклые волосы цвета ноябрьской лужи забраны в жидкий хвостик. Светло-серые, немного испуганные глаза. Тонкие губы, тонкий носик. По сравнению с фигуристой, эффектной, полной жизни Майей, словно сошедшей с ярких полотен эпохи Ренессанса, Неля казалась карандашным наброском, эскизом.

Когда она волновалась или читала, меж бровей у нее появлялась вертикальная морщинка – немного неровная, как будто дрогнула рука художника, рисовавшего это хрупкое личико.

При этом ее отличало редкое умение слушать – и еще более редкое умение не навязывать свое мнение. С Нелей можно было помолчать, не чувствуя неловкости. Хотя почему-то именно в ее присутствии Кеша начинал трещать без умолку.

Три минуты двадцать пять секунд.