Влюбленные Романовы

Ирония судьбы: Петр Великий с такой любовью собирал эти книги, но никому из его семьи они не были интересны. Его библиотеку оценила только Наталья – забытая им внучка, о которой царь и не вспомнил, кажется, ни разу.

Сезон помолвок и наград

В 1727 году младший брат Натальи стал императором, а точнее, маленькой пешкой в грандиозной игре, затеянной «полудержавным властелином» – светлейшим князем Меншиковым. Александр Данилович намеревался самолично править Россией, официально породнившись с династией Романовых.

Пишет историк Константин Иванович Арсеньев: «Во время торжества обручения Петра II все члены семейства Меншикова получили необыкновенные знаки милостей государя… Сын его 13-летний, князь Александр, пожалован был обер-камергером. Такие почести и такая чудная удача во всех намерениях и желаниях породили в Меншикове новую мысль, столько же смелую, как и преступную: он хотел женить своего сына на великой княжне Наталье Алексеевне, сестре императора, и чрез то ввести свой род в фамилию императорскую и по женской, и по мужеской линии».

Меншиков весь загорелся идеей двойной свадьбы, и даже умудрился заручиться поддержкой родного дяди Натальи и Петра – императора Священной Римской империи Карла VI. Как видно, обаятельный Александр Данилович обладал особым талантом общения с монархами! Карл VI был настолько очарован светлейшим и его матримониальными прожектами, что в знак своего расположения подарил ему княжество Козельское в Силезии.

Итак, тринадцатилетние Наталья и Александр вдруг стали женихом и невестой. Казалось, менее подходящих друг другу супругов и найти нельзя.

Наталья – вот как описывал ее герцог де Лириа: «Дурна лицом, хотя и хорошо сложена; но добродетель заменяла в ней красоту: она была любезна, великодушна, внимательна, исполнена грации и кротости, так что всех привлекала к себе. Она совершенно говорила на французском и немецком языках, любила чтение и покровительствовала чужестранцам».

И Меншиков-младший – по словам историка Николая Павленко, он «был бледной тенью своего родителя-самородка». Не было у Саши отцовской харизмы, не умел он подружиться со своим сверстником-императором; по свидетельству историка Николая Костомарова, «Петр, в досаде против его отца, мстил сыну и бил до того, что тот кричал и молил о пощаде».

Разумеется, Саша был вполне избалованным подростком – двор его отца Меншикова славился поистине вавилонской роскошью.