Романовы forever

Но господин военный министр – сухонький, однако весьма бодрый старичок, отдаленно напоминающий Суворова с эпического полотна Сурикова о переходе через Альпы, – весь погряз в космически длинных числах, доказывающих один простой факт: бо?льшую часть расходов возьмут на себя коммерческие организации и телеканал «Всемогущий», а государству почти ни за что не придется платить.

Министр монотонно бубнил, и император, чувствуя, что начинает клевать носом, набрал на перстне-разумнике команду, открывающую окно Парадного кабинета.

Был конец мая – самое позитивное время года. В такой денек хорошо сесть за руль двухместного русско-балтийского кабриолета, нажать на педаль газа со всей силы и под многообещающее пение птичек (мотора-то не слышно, он электрический) умчаться навстречу ветру перемен.

«Осталось меньше года, – сказал себе Николай Константинович. – Следующий май меня здесь уже не застанет».

Марса из окна было не разглядеть, но со своего рабочего места император заметил процессию, показавшуюся на дальней аллее парка, со стороны Кухонного пруда. Впереди резво бежал гнедой Кирин. Жеребец высоко поднимал неправдоподобно тонкие коленки. Его хозяйка держалась в седле легко и непринужденно. Кати была в своем обычном верховом костюме: черный бархатный шлем с золотым гербом Дома Романовых, белая футболка, облегающие джинсы, высокие жокейские сапоги. Время от времени великая княжна наклонялась к уху Кирина и что-то ему шептала.

Позади уныло трусили женихи. Большинство из них сидели на лошадях кое-как, заваливаясь с одного бока на другой и лихорадочно, как за спасительную соломинку, хватаясь за поводья. Лошадям, которые получали противоречивые команды от оседлавших их мешков с мукой, тоже приходилось несладко. Последним в цепочке был Иван верхом на белом коне, рядом с ним бежала изящная русская борзая.

Принц Мануэль, картинно гарцующий рядом с Кати, выигрышно смотрелся на фоне вялых наездников. В каждом его движении чувствовалась выучка. Безусловно, он умел управляться с лошадьми. Своему вороному коню он не позволял проявлять инициативу. В левой руке принц держал кожаный хлыст.

Опытных царскосельских лошадей нисколько не смущали разноцветные беспилотные автомобильчики, катавшиеся туда-сюда по территории дворцово-паркового ансамбля.