Романовы forever

И тут вдруг: «Имеем честь пригласить вас…» За подписью креативного директора. Странно. Но как приятно! Тщеславная Мелисса была на седьмом небе.

В вип-ложу она явилась первой.

Менее знаменитые зрители в данный момент рассаживались перед своими телевизорами. Согласно опросам, сегодня аудитория «Всемогущего» должна была побить все мыслимые рекорды. Сотни миллионов романтиков отчаянно хотели знать, чем закончится красивая сказка о прекрасной принцессе. Примерно столько же прагматиков отчаянно хотели сорвать куш – ставки на Ивана и Алексея принимались в тотализаторах и спортивных барах по всему миру.

– «Никогда не упускай случая заняться сексом или выступить по ТВ». Гор Видал, – сказал кто-то за спиной у Мелиссы.

Она обернулась. И не поверила своим глазам. Ей протягивал руку небожитель.

– Гавриил Левинсон. Рад познакомиться.

О майн готт! Креативный директор «Всемогущего». Собственной персоной. Здесь, рядом с ней, в вип-ложе! В своем фирменном образе: русская косоворотка под темным деловым костюмом; белые кроссовки.

С другой стороны, не может же вершитель человеческих судеб расхаживать туда-сюда, облачившись в старый растянутый свитер. Внешний вид креативного директора главного телеканала страны должен шокировать и быть символичным при этом. Костюм – непременный атрибут бизнеса, в котором крутятся большие деньги; косоворотка (что может быть патриотичнее?!); кроссовки – обувь молодых и динамичных. Левинсон не был так уж молод – слегка за сорок, решила Мелисса, самый сок; но он, безусловно, был динамичен: темные глаза с дьявольской искоркой так и сканировали премьер-министра с головы до пят.

– Мелисса, – представилась она и пожала протянутую руку, радуясь, что надела облегающее платье цвета берлинской лазури и не поленилась завить волосы.

– Знаю. Вы сегодня хороши до неприличия, Мелисса.

Левинсон занял пустое кресло рядом.

– Благодарю вас, Габриэль, – церемонно наклонила голову глава правительства.

– Как насчет пропустить все церемонии и перейти сразу на «ты»? – предложил Левинсон, опустив руку на подлокотник кресла Мелиссы.

Наглость? Беспардонность? Мелисса предпочитала слово «напористость». Дерзкий мужчина! Как это бодрило после общения с мямлей-Николасом.

– Согласна.

– Окей. Я сразу понял, что мы найдем общий язык, – удовлетворенно констатировал Левинсон.