Романовы forever

Они не понимают, что максимум, на что я способен, – это робко попросить премьер-министра рассмотреть этот вопрос на очередном заседании Совета министров.

– Думаете, согласится?

– Мне что-то подсказывает, что глубокоуважаемая Мелисса Карловна сейчас на любое мое предложение согласится, – мрачно сказал государь. – Вообще-то меня это пугает, но не могу не воспользоваться благоприятной ситуацией ради детишек. Надо протолкнуть эту реформу прямо сейчас. Когда трон достанется моей спортивной Кати, бедным школьникам надеяться на снисхождение не придется.

Столыпин открыл было рот, явно намереваясь что-то спросить – вероятно, хотел обсудить сроки отречения от престола своего непосредственного начальника, – но потом подергал себя за магнитный пропуск, выправил его поверх галстука в солнышках и закрыл рот, так ничего и не сказав. Император всегда уважал его за тактичность.

Обер-камергер вернулся к черновику письма.

– Вашвеличество, кстати, по поводу снисхождения – к нам приходит много обращений об увеличении новогодних каникул.

Люди просят растянуть праздники хотя бы до пятого января, народ не успевает отдохнуть как следует.

– Ты имеешь в виду – уйти в запой как следует? Не позволю! – сердито отозвался император. – Всю жизнь выходили на работу третьего января и будут выходить! А не то быстро потеряем звание самой непьющей страны Европы. Норвегия в спину так и дышит. Того и гляди, скатимся до уровня Ирландии с ее темным пивом, а то и Франции с ее полуденным вином!

– Патриарх очень просит сделать седьмое января выходным днем, Рождество все-таки…

– Нет, ну не могу я с этим Доброжиром.

 – Государь раздраженно встал, табуретка отлетела на пару метров назад. – Постоянно ему от меня что-то надо. Вот почему католические кардиналы ко мне не лезут, не требуют сделать каникулы с двадцать пятого декабря? У них тоже Рождество все-таки! Как-то же справляются!

Столыпин помял свои бараньи кудряшки и вернулся к теме письма:

– Вашвеличество, может, хотя бы тогда летние каникулы увеличим? Многие жалуются, что одного только августа детям недостаточно и было бы неплохо освободить от учебы еще и июнь с июлем.

– Ага, и сентябрь с октябрем, – саркастически прокомментировал Николай Константинович, открывая дверь, чтобы глотнуть свежего воздуха. – Ты, Семен, представь, что произойдет с головой, если ее отключить на три месяца! Потом школьники будут до зимы раскачиваться.