Проездом

Ты посмотри, какая у нас погода стоит! Что твоя Ницца!

– В вашей вонючей Москве, – заговорил, все сильнее раздражаясь, Стягин, – разве есть возможность не заразиться чем-нибудь? Что это за клоака! Таких уличных запахов я в Неаполе не слыхал… И неестественно-теплая погода только вызовет какую-нибудь эпидемию.

– Сыпной тиф уже есть… и скарлатина!..

– Чему же ты рад? У тебя дети есть, а ты хочешь!.. Это, брат, бог знает, что за…

Вадим Петрович хотел кинуть слово "идиотство", но удержался, да и в правое колено ужасно сильно кольнуло.

– За доктором пошли, если приспичило.

Лебедянцев опять заходил по комнате, скрипел сапогами и перебирал то правым, то левым плечом, с покачиванием головы.

Стягину захотелось крикнуть ему: "Да убирайся ты от меня!" – но он только продолжал тихо стонать.

– Мнителен ты непомерно… Избаловался там у себя, в Париже…

– Замолчи, пожалуйста! – перебил Стягин приятеля и порывисто позвонил.

Показалось бритое лицо Левонтия.

– Что прикажете, батюшка? Капитон-то отлучился на минутку… Чаю прикажете заварить?

– В аптеку надо послать, – простонал Стягин и добавил в сторону Лебедянцева: – Compresse echauffante – всего лучше…

Левонтий приблизился к дивану и заботливо спросил:

– Ножки нешто схватило вдруг?

– Ножки!.. Ха-ха! – прыснул Лебедянцев.

– Колотье, батюшка? – продолжал спрашивать Левонтий. – Так первым делом в баньку и нашатырным спиртцем…

– В баньку! – опять прыснул Лебедянцев.

Приятель делался просто невыносимым. Вадим Петрович с усилием приподнялся и выговорил:

– Послушай, Лебедянцев! Вместо того, чтобы глупости говорить, ты бы лучше съездил за доктором… Есть у тебя знакомый – не мерзавец и не дубина?

– Есть. В большом теперь ходу.

Лебедянцев сказал это посерьезнее, но тотчас же прежним тоном добавил:

– А Левонтий Наумыч дело говорит: в баньку!.. Чего тут лечиться!

– Поезжай, я тебя прошу.

– Изволь, изволь!.

– После, после! Заверни, когда освободишься… Ты на службе?

– На вольнонаемной.

– Ну, и прекрасно!

Говорить Стягину было тяжело. Он с трудом пожал руку приятеля и сейчас же схватился за правое колено.

Левонтий проводил Лебедянцева в переднюю и вернулся к барину.

– Разделись бы, батюшка, – шамкал он. – Позвольте я, чем ни то, ножки-то разотру… Капитошу и в аптеку спосылаем.