Государыня for real

Она вернулась к разговору с Левинсоном:

– Габриэль, я прямо сейчас объявляю в твоем эфире, что ухожу в отставку, – Мелисса говорила быстро, но четко. – Дарю тебе уникальные исторические кадры. Ты будешь крутить их в эфире до старости, собирая теленаграды и теша свое непомерное эго. А за это ты окажешь мне всего одну пустяковую услугу: все квадрики «Всемогущего» в радиусе километра немедленно слетаются сюда. У тебя их много, я знаю.

– Не понял – тебе одной камеры для объявления своей отставки мало? Ну и у кого после этого непомерное эго? – насмешливо спросил Левинсон.

– Для такого объявления и одна камера – слишком много, – буркнула Мелисса.

Платформа в буквальном смысле уходила у них из-под ног. Столыпин часто и тяжело дышал, пытаясь справиться с морской болезнью. Алексей исступленно жал на кнопки пульта и последними словами поливал современные технологии в целом и беспилотные летательные устройства в частности. Перепуганная Екатерина вжалась в трон, умоляюще глядя на отца.

Николай Константинович едва держался на ногах, но продолжал церемонию, посматривая через плечо на Мелиссу. По его лицу было ясно, что он понял – премьер-министр действует.

Мелисса чувствовала себя пилотом пассажирского авиалайнера, который нужно посадить на крошечную просеку в джунглях.

Сейчас самое трудное – сообщить прожженному телевизионщику, что через пару мгновений он сможет снять потрясающее видео и тут же доказать, что делать этого не стоит.

– Послушай, это не для эфира, но коронационная платформа терпит бедствие, – как можно спокойнее сказала Мелисса.

 – Наши дроны отказали. Теперь уже почти все. Твои квадрики нужны для поддержки проклятой стекляшки.

Левинсон, похоже, поперхнулся кофе:

– Ах вот оно что! А я смотрю на экран и думаю, что у нас с сигналом, почему картинка дергается? Вас болтает, как во время шторма. Почему Николай не остановит церемонию?

– Знаменитая выдержка Романовых. На бал и на эшафот с одинаковой улыбкой.

Ну что, Габи, договорились? – нетерпеливо сказала Мелисса.

– А Катюшка-то как растерялась, ты погляди, – Левинсон будто ее не слышал, – вся бледная. Это что, наша новая царица? Вот этот, с позволения сказать, мокрый котенок?

Платформу трясло, как Помпеи при извержении вулкана.

– Тебя тут нет, Габи, – вступилась Мелисса за несчастную Катарину, хотя, по правде говоря, терпеть не могла заносчивую девчонку, – турбулентность уже нешуточная.