Вторая Нина

Словно разбуженная неожиданным криком, девочка пришла в себя и открыла глаза…

Ни страха, ни испуга не было в этих горящих, как звезды, глазах при виде незнакомых мужчин.

– Где я? – спросила черноглазая девочка по-лезгински, задержав взгляд на красивом характерном лице горца.

– В Уплис-цихе, красавица! – отвечал тот, – в пещерном городе, где жил когда-то могучий и смелый народ картли…

Едва дослушав ответ, она обратилась к Кериму с новым вопросом:

– Кто вы?

– Разве ты не знаешь, красавица, что в горах Кавказа не спрашивают имени встречного? Ведь я не спрашиваю тебя, почему ты, девушка, носишься в такую ночь в горах, одетая джигитом?

– Напрасно! – воскликнула девочка, и черные глаза ее сверкнули чуть заметной усмешкой.

Бледное личико выражало столько гордого достоинства, что горцы могли не сомневаться в том, что она сказала правду о своей принадлежности к знатному аристократическому роду.

– Я не останусь в долгу у тебя, княжна, – произнес со своей обычной тонкой усмешкой Керим, – и также назову себя, чтобы не слышать от слабой женщины, почти ребенка, упрека в трусости: не простой барантач пред тобой, красавица. Я – Керим-Самит, бек-Джемал, из аула Бестуди.

Едва молодой горец договорил, бледное личико девочки вспыхнуло ярким румянцем.

– Бек-Джемал-Керим, вождь душманов? Глава разбойничьих шаек, наводящий ужас чуть не на весь Кавказ? Тот, за поимку которого назначена огромная сумма, которого ищут казаки в горах, для которого давно приготовлена тюрьма, Керим-Джемал-ага – ты?!

– Я! – спокойно подтвердил красивый горец и, скрестив руки на груди, смотрел в лицо Нины, пожалуй, наслаждаясь впечатлением, произведенным на нее его словами.

– Ты? – только и могла выговорить княжна, – ты – Керим, тот Керим, который грабит мирных путников, врывается в селения добрых людей и…

– Это ложь! – воскликнул молодой бек и топнул ногой, обутой в мягкий чувяк, – это ложь! Кто говорил тебе все это, княжна?

– Кто говорил! – пылко подхватила Нина, и большие, выразительные глаза ее загорелись неспокойными огоньками.