Полное собрание сочинений. Том 14. Война и мир. Черновые редакции и варианты. Часть вторая

Графиня держала платок, граф, весь красный, сидел, держась за ручки кресла.[262 - Зачеркнуто: Наташа смотрела то на того, [то на] другого блестящими глазами и хотела уйти и не смела.] Соня, с видимым усилием над собой, читала. Наташа, опустив глаза, смотрела то вперед себя, задумчиво, то на Петю.[263 - Далее до конца абзаца позднейшая вставка на полях.] Наташа теперь во всем, даже в письме брата, видела одни свои стыд и горе. Слушая письмо брата, она думала о том, как он понимает ее разрыв с князем Андреем и узнает ли он когда-нибудь всё, что было.

Петя с блестящими глазами, красный, оглядывался, и особенно на Наташу. Пете было 14 лет, он готовился к университету, но ему яснее всех было, что он никогда не приготовится, потому что не только плохо учится, но забывает то, что выучит. Когда Соня прочла то место, в котором Nicolas говорил, что отечество дороже всего, старый граф засопел, как будто откупорили стклянку с уксусной солью под самым его носом, и графиня, видимо, решительно не понимая, что такое значило отечество, одобрительно покачала головой.

– Да, он прав, он прав, главное, – сказал граф, целуя руку плачущей жены. – Что делать, такое время. Я горжусь им. Отечество… – Граф не договорил. Слово отечество было привычно непреодолимо трогательно для него.

– Всё ж [?] он не жалеет меня, – сказала графиня.

– Маменька, уж в скольких он был сражениях, а я так знаю, знаю, что он останется жив, – сказала Наташа. – Маменька, разве вы не верите, что бог оставит вам его?.

Все замолчали. Так странны были от Наташи эти простые, наивные, краткие слова.

– Петя, принеси воды maman, – сказал старый граф.

Петя встал, еще раз вспыхнув, и вместо того, чтобы идти за водой, он подошел к отцу и, сжав левый кулак, начал им махать еще прежде, чем говорить, и заговорил:[264 - На полях: Оболенский, ему 15 лет – поступил.]

– От того, что он правду пишет истинную… от того, что я принесу, может и всякий принести воды, а я вам хотел сказать, что, когда дело коснулось отечества, так я не хочу на печи лежать… а я пойду на войну, как вы хотите… потому что я не могу, когда сам государь всех призывает…

Как ни долго и мучительно одиноко, уже недели 2, передумывал эту речь маленький Ростов, она не произвела не только ожидаемого им, но никакого действия.

– Полно, перестаньте, Петя, – недовольно сказала графиня.

– Ну, ну, воин, – шутливо сказал Илья Андреич.