Полное собрание сочинений. Том 14. Война и мир. Черновые редакции и варианты. Часть вторая

В 1-м взгляде он видел, что для Даву, приподнявшего только голову от отчетов по корпусам, где людские дела и жизни назывались №-ами, что для Даву, который был методист дела и который был жесток не потому, что любил жестокость, а любил аккуратность дела и любил, тщеславясь своей любовью к делу, показывать, что все нежности сострадания ничто в сравнении с делом, он понял, что после первого взгляда Даву застрелил бы его, не взяв на совесть свою дурного поступка, но теперь уж он имел дело не с ним, а с человеком.

– Почему вы не сказали, что знаете наш язык?[799 - Зач.: – Я скрыл]

– Я не нашел нужным.

– Вы не то, что говорите.

– Да, вы правы. Но я не могу сказать, кто я.

В это время вошел адъютант Даву, и Даву велел отвести Pierr’а на экзекуцию. Это было сказано неясно. Pierre чувствовал, что можно было[800 - Зачеркнуто: спросить] понять это так, чтобы расстрелять его, и так, чтобы ему присутствовать при экзекуции, про приготовления к которой он слышал.

Но он не мог переспросить. Он обернул голову и видел, что адъютант переспрашивал что-то.

– Да, да, – сказал Даву.

Но что «да», Pierre не знал.

Его два часовые привели к[801 - Зач.: самой] реке.[802 - На полях: Француз, <звонивший на колокольне Девичьего монастыря,> <спросил> говоривший накануне с ним, узнал его, остановился, <выступил> и закричал: – Tiens, l’аmi, j’en suis fachе, bien fachе pour vous. [Эх, дружок, я огорчен, очень огорчен за вас.

]] Там была толпа народа вокруг столба и ямы. Толпа состояла из малого числа русских и большого числа наполеоновских войск вне строя и немцев, и итальянцев, и испанцев, которые поражали своим говором. Справа и слева столба стояли фронты французских войск. Два взвода, имея в середине 5 человек русских, подошли к столбу. Это были обличенные поджигатели. Pierre близко остановился подле них. Командир взвода спросил грустно:

– И этого тоже? – слегка взглянув на Pierr’а.

(Pierr’у непонятно было, как его, графа Безухова, жизнь могла быть так легка на весах этих людей.)

– Нет, – сказал адъютант, – только присутствовать.

И они шопотом что-то стали говорить. Забили барабаны, и русских выдвинули вперед.

Pierre всех рассмотрел их. Для него, для русского, все они имели значение – он сейчас по лицам и фигурам узнал, что и кто они были.