Полное собрание сочинений. Том 14. Война и мир. Черновые редакции и варианты. Часть вторая

]

– Ах, вы о бедной графине говорите, – сказала, подходя, Анна Павловна. – Ах, как мне ее жаль. Мало, что умная женщина, какое сердце! И как необыкновенно она сформировалась. Мы с ней много спорили, но я не могу не любить ее. Неужели нет надежды! Это ужасно. Ненужные люди живут, а цвет нашего общества… – Она не договорила и обратилась к Билибину, который в другом кружке, подобрав кожу и, видимо, сбираясь распустить ее, чтобы сказать un mot,[774 - [словечко,]] говорил об австрийцах.

– Je trouve que c’est charmant,[775 - Я нахожу, что это прелестно,] – говорил он про сообщение, при котором отосланы в Вену австрийские знамена, взятые Витгенштейном (le hеros de Pеtropol).

– Как, как это? – обратилась к нему Анна Павловна, возбуждая молчанье для услышания mot, которое она уж знала.

– L’Empereur renvoie les drapeaux autrichiens, – сказал Билибин, – drapeaux amis et еgarеs qu’il a trouvе hors de la route,[777 - [Император отсылает австрийские знамена, дружеские и заблудившиеся знамена, которые он нашел вне настоящей дороги,]] – докончил Билибин, распуская кожу.

– Charmant, charmant. Ах, иди Га-га [?], – сказал князь Василий, но в это время уж вошло то недостаточно патриотическое лицо, которое ждала для обращения Анна Павловна, и она, пригласив князя Василия к столу и поднося ему две свечи и рукопись, попросила его начать. Всё замолкло.

– Всемилостивейший государь император, – строго провозгласил князь Василий и оглянул публику, как будто спрашивая, не имеет ли кто сказать что-нибудь против этого.

– Первопрестольный град Москва, новый Иерусалим, приемлет Христа своего, – вдруг ударил он на слове своего, – яко мать во объятия усердных сынов своих, и, сквозь возникающую мглу провидя блистательную славу твоей державы, поет в восторге: Осанна, благословен грядый! – взвыл он и оглянул всех.

Билибин рассматривал внимательно свои ногти, многие, видимо, робели, как бы спрашивая, в чем же они виноваты.

– Charmant ! Quelle force ![779 - [Прелестно! Какая сила!]] – послышались похвалы чтецу и сочинителю. Воодушевленные этой речью, гости Анны Павловны долго еще говорили о положении отечества и[780 - Зачеркнуто: предполагали] делали различные предположения о исходе сражения, которое на днях должно было быть дано.