Полное собрание сочинений. Том 14. Война и мир. Черновые редакции и варианты. Часть вторая

позднее: Но ничего и вписан на полях текст, кончая словами: зачем я? Ничего] Как ни много времени прошло с тех пор, как ни много пережито было с тех пор, как ни скучна и никому не нужна и ни тяжела ему казалась его жизнь, теперь точно так же, как и 7 лет тому назад, накануне сражения, страшного сражения, которое он предвидел на завтра, он чувствовал себя взволнованным, раздраженным и испытывал необходимость, как и тогда, сделать счеты с самим собою и спросить себя, что и зачем я?

Ничего похожего не было в нем, каким он был 1805 и каким он был 1812 года.

Все очарования войны не существовали уже для него. Откидывая и откидывая прежние заблуждения, он дошел до того,[588 - Зачеркнуто позднее: что считал честным и разумным воевать и вместо зач. вписан на полях дальнейший текст, кончая словами: понятна и достойна] что война ему представлялась уже самым простым и ясным, но ужасным делом. Он несколько недель тому назад сказал себе, что война понятна и достойна только[589 - Зач.: с солдатами] в рядах солдат, без ожидания[590 - Далее конец фразы исправлен из: славы и наград и радостей. ] наград и славы. Воевать в товариществе Тимохиных и Тушиных, которых он так глубоко презирал прежде, к уважению которых он не пришел и теперь, но которых все-таки предпочитал Несвицкому,[591 - Зач.: Кут[айсову?] и] Чарт[орижскому] и т. п. на том основании, что хотя Т[имохин] и Т[ушин] были почти животные, но честные, не лживые, простые животные, а те были – обманщики и лгуны, загребающие жар чужими руками и над смертью и страданиями людей вырабатывающие себе крестики и ленточки, которых им и не нужно. [592 - Зач. позднее: Князь Андрей уже 3 месяца был в полку. Сначала его дичились и бранили, как человека и одевающегося, и говорящего, и всё делающего не так, как другие, но потом его почтительно <строгое> далекое обращение с начальством, его всегда ровная и снисходительная учтивость к низшим, его связи и знакомства в высших сферах (не раз видели, как [к] нему приезжали генералы и флигель-адъютанты, с которыми он обращался точно так же, как с армейцами), его готовность к матерьяльной услуге – обеда, лошади, водки солдатам – приобрели ему общее уважение. «Наш князь», называли его все в полку. Вместо зачеркнутого вписан на полях след. текст, кончая словами: Он удерживался и все-таки думал.] Но даже и эта война в самом упрощенном виде теперь слишком ясно, всей своей ужасной бессмысленностью представлялась князю Андрею.[593 - На полях: Князь Андрей раздражен, видит всю правду.