Скоморошины

А который побыстрее их, ребят,

Наперед пошел ко тому старцу ко Игренищу.

Первому дал он пухов колпак:

А брал булаву в полтретья пуда,

Бил молодца по буйной голове —

Вот молодцу пухов колпак,

Век носить да не износить,

Поминать старца Игренища.

И по тем часам монастырскием

А и четверть прошла – другой пришел.

А втапоры старец Игренище

Другому дает кафтан камчатной:

Взял он плетку шелковую,

Разболок его, детину, донага,

Полтораста ударов ему в спину влепил.

А и тех-то часов монастырскиех,

Верно, та их четверть прошла,

И третей молодец во монастырь пошел

Ко тому старцу ко Игренищу,

Допрошался старца Игренища.

И завидел его старец Игренище,

Игренище-Кологренище,

А скоро удобрил и в келью взял.

Берет он полено березовое,

Дает ему сапожки зелен сафьян:

А и ногу перешиб и другую подломил.

«А вот вы, ребята десятильниковы.

Всех я вас, ребят, пожаловал:

Первому дал пухов колпак,

А и тот ведь за кельей валяется;

А другому наделил я камчат кафтан,

А и тот не ушел из монастыря;

А последнему – сапожки зелен сафьян,

А и век ему носить да не износить».

Чурилья-игуменья и Стафида Давыдовна

Да много было в Киеве божьих церквей,

А больше того почестных монастырей,

А и не было чуднее Благовещения Христова.

А у всякой церкви по два попа,

Кабы по два попа, по два дьякона

И по малому певчему по дьячку,

А у нашего Христова Благовещенья честного

А был у нас-де Иван-пономарь,

А горазд-де Иванушка он к заутрени звонить.

Как бы русая лиса голову клонила,

Пошла-то Чурилья к заутрени.

Будто галицы летят, за ней старицы идут,

По правую руку идут сорок девиц,

Да по левую руку друга сорок,

Позади ее девиц и сметы нет.

Девицы становилися по крылосам,

Честна Чурилья в алтарь пошла.

Запевали тут девицы четью петь,

Запевали тут девицы стихи верхние,

А поют они на крылосах, мешаются,

Не по-старому поют, усмехаются.

Проговорит Чурилья-игуменья:

«А и Федор-дьяк, девий староста!

А скоро походи ты по крылосам,

Ты спроси, что поют девицы, мешаются,

А мешаются девицы, усмехаются».