Селфи на фоне санкций

Так, папе не стану звонить – просто не смогу ему сказать про свое увольнение, это его убьет, он ведь такие надежды возлагал на меня… Помню, как мы мечтали, что вот стану ведущей на ТТВ, меня заметят в Москве, пригласят на «Финансовые новости», перееду в столицу, выйду там замуж за какого-нибудь знаменитого телеведущего, например, и тогда он сможет всем говорить: «А знаете, ведь Алекса Сурикова – это моя дочь, а небезызвестный Иван Ургант – мой зять! Да-да, тот самый Ваня Ургант, из программы „Вечерний Ургант“! Конечно, мне не сложно, я с удовольствием дам вам автограф!».

Нет, не могу его разочаровать, позвоню лучше маме, она гораздо спокойнее относится к моей карьере.

– Мамочка, привет, это я, у меня новый номер!

– Сашенька, доченька, ну наконец ты объявилась! А я проснулась, стала читать твой «Обменограм», а там все эти непонятные соболезнования, а потом вдруг аккаунт совсем исчез, когда я пыталась его обновить, а телефон твой выключен… У тебя вообще все в порядке? Что происходит, почему новый номер?

Я слышала, как у мамы запищал закипевший чайник, и представила, как она заваривает себе ароматный матэ, привезенный из глухой парагвайской деревушки.

– Мам, меня уволили. Из-за поста в «Обменограм». Поэтому я вообще удалила аккаунт, у меня теперь на «Обменограм» аллергия.

– Как уволили? Что ты там такое написала? Я ничего особенного не заметила!

– Ну помнишь крем, французский, ты мне на восьмое марта дарила? Я его похвалила в своем посте.

– И что такого? – мама казалась обескураженной. Да я и сама была в таком же состоянии.

– А то, что нельзя сейчас хвалить иностранную косметику, особенно публично. Наша губернаторша запретила. Теперь можно только отечественную косметику хвалить.

– Ты же не на государственном канале работаешь, имеешь право высказать свое мнение! – в маминой стеклянной чашке яростно звенела ложка. Мама позволяла себе положить несколько крупинок тростникового сахара только в утренний чай, потом ничего сладкого, такая фигура требует жертв.

– Я тоже так думала. А вот наш главный редактор неожиданно оказался другого мнения. Ладно, мам, ты можешь сама это папе передать? А то мне пора собирать вещи, я на дачу их сегодня перевожу.

– Хорошо, детка, скажу как-нибудь поаккуратнее.