Фламенко

То есть, конечно, не только за это – она путала время переговоров, она теряла визитки и номера телефонов, она могла расхохотаться над каким-нибудь анекдотом, присланным ей подружкой, пока у меня в кабинете находился посетитель, но чего я совершенно не выносил, так это то, как громко она хлопала дверью, когда выходила из кабинета. В начале рабочего утра, когда я вдыхал запах кофе и уговаривал себя наконец проснуться, после обеда, когда я начинал мечтать о том, что скоро вечер и позволял себе расслабиться на пару минут, в самом конце дня, когда за окном темнело и то и дело слышны были моторы отъезжающих автомобилей – она грохала дверью так, что мне хотелось зажать между косяком и дверью её голову… Во избежание смертоубийства я уволил её, когда она забыла сообщить о важнейшем международном звонке.

Ладно. Что там ещё за конверт? Я лениво дотянулся до края стола. Конверт был подписан красивым шрифтом, на испанском или итальянском языке – я не знаю ни того, ни другого.

«Господин А.! Приглашаем Вас на вечер испанской культуры, который состоится 19 мая в 20.00 по адресу…» Какой, к черту, вечер? Какой культуры?..

В приемной зазвонил телефон. Марина сняла трубку, я слышал отзвук её негромкого спокойного голоса. Она перевела звонок на меня.

– Добрый день.

– Рома?

Не может быть, не может быть, не может быть…

– Рома, как сложно теперь до тебя дозвониться! Наверное, лучше было бы дождаться, пока ты включишь сотовый!

Я имел привычку, за которую многие меня проклинали, отключать телефон на время обеда. Сегодня я забыл его включить, надо же, какой ужас!!! Уже полчаса рабочего времени я без телефона, а если кто-то пытается мне дозвониться по срочному вопросу?

– Ромка, может, скажешь что-нибудь? Что я, сама с собой разговариваю? Ты узнал меня, да ведь? Да, иначе ты бы уже спросил.

– М-м… – Я просто не мог поверить, я не слышал этого голоса года два, она была из другого города, из другой жизни вообще! – Алина? Откуда у тебя мой номер?

– Спасибо. Я думала, ты хотя бы спросишь, как у меня дела! – И она положила трубку.

Я опешил. Впрочем, это вполне в её стиле. Позвонить, спустя два года, обидеться – и бросить трубку.