Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым

Буйны ветры не вихнут на ее,

Красное со(л)нцо лица не печет,

Двери у полат были железныя,

А крюки-пробои по бу(л)ату злачены.

Говорил тут Дунай таково слово:

«Хоть нога изломить, а двери выставить!».

Пнет во двери железныя,

Приломал он крюки булатныя,

Все тут полаты зашаталися,

Бросится девица, испужалася,

Будто угорелая вся,

Хочет Дуная во уста цаловать.

Проговорит Дунай сын Иванович:

«Гой еси, Афросинья королевишна!

А и ряженой кус, да не суженому есть!

Не целую я тебя во саха?рныя уста,

А и бог тебе, красну девицу, милует:

Дастанешьса ты князю Владимеру».

Взял ее за руку за правую,

Повел из полат на широкой двор,

А и хочут садиться на добрых на коней,

Спохватился король в Золотой орде,

Сам говорил таково слово:

«Гой еси ты, Дунай Иванович,

Пожалуй подожди мурзы-улановья!».

И отправляет король своих мурзы-улановья

Везти за Дунаем золоту казну.

И те мурзы- || улановья

Тридцать телег ординских насыпали

Златом и серебром и скатным земчугом,

А сверх того каменьи самоцветными.

Скоро Дунай снарежается,

И поехали оне ко городу ко Киеву.

А и едут неделю уже спо?ряду,

А и едут уже другую,

И тут же везут золоту казну.

А наехал Дунай бродучей след,

Не доехавши до Киева за сто верст,

Сам он Екиму тут стал наказывать:

«Гой еси, Еким сын Иванович,

Вези ты Афросинью королевишну

Ко стольному городу ко Киеву,

Ко ласкову князю Владимеру

Честно-хвально и радостно,

Было бы нам чем похвалитися

Великому князю во Киеве».

А сам он, Дунай, поехал по тому следу,

По свежему, бродучему.

А и едет уж сутки другие,

В четвертые сутки след дошел

На тех на лугах на потешныех,

Куда ездил ласковой Владимер-князь

Завсегда за охотою.

Стоит на лугах тут бел шатер,

Во том шатру опочив держит красна девица,

А и та ли Настасья королевишна.

Молоды Дунай он догадлив был,

Вымал из налушна тугой лук,

Из колчана вынул калену стрелу,

А и вытянул лук за ухо,

Калену стрелу, котора стрела семи четвертей.

Хлес(т)нет он, Дунай, по сыру дубу,

А спела ведь титивка у туга лука,

А дрогнет матушка-сыра земля

От тово удару богатырскова,

Угодила стрела в сыр крековистой дуб,

Изломала ево в черенья ножевыя,

Бросилася девица из бела шатра, будто угорелая.