Конец эпохи. Да здравствует император!

Имя ко многому обязывало: в переводе оно означало просто «мужчина», а во многих языках стало означать и просто самого монарха – «король».

Удивительная нежность охватила девушку. Кто знает, что было тому причиной – недавняя потеря её собственного ребёнка, ощущение сиротства – Хуана почти совсем не интересовалась сыном, знание великой тайны и великой миссии, которая была возложена на этого розовощекого малыша. Кто знает, но он стал её любовью с первого взгляда. Она почувствовала великую ответственность за это маленькое беззащитное и такое трогательное существо.

Крестины Карла были великолепны. То, что продолжало называться бургундскими землями, давно такого не видело. Город Гент, где родился Карл, превзошел сам себя. После гибели Карла Смелого здесь не бывало такого размаха. Пухлый розовощекий малыш стал надеждой нижних земель, и Гент был горд тем, что именно здесь он родился и крестился. Габсбургов по-прежнему отвергали и ненавидели. Герцог Филипп был занят женщинами и слишком любил Францию. Но Карл родился в Генте, здесь он вырастет и станет подлинным правителем здешних мест.

Таково было всеобщее чувство, давшее радость и ликование по случаю торжеств.

Весь город был украшен: на домах вывесили праздничные флаги, ткани и гирлянды. По всему пути следования кортежа из герцогского дворца до церкви Святого Иоанна были сооружены триумфальные арки, украшенные символами власти, факелами и лозунгами, сулившими малышу все возможные доблести и совершенства. Весь город был освещен тысячами факелов, которые украшали дома и сопровождали процессию.

Шествие включало в себя рыцарей Ордена Золотого Руна, глав гильдий, членов городских судов, всех знатных граждан бургундских земель. Каждый нёс в руке факел. Представители высшей знати несли купель и другие необходимые элементы крещения. Восторг был всеобщим.

Он достиг апогея, когда появилась вдова Карла Смелого, когда-то несшая к крещению отца младенца, герцога Филиппа, в руках которой был маленький принц и наследник. Рядом с ней в глубоком трауре шла Маргарет, избранная крестной матерью младенца.

На пышном празднестве в тот день гулял весь Гент.

Затем потекли обычные дни. Маргарет так и не смогла установить дружеских отношений с Хуаной, хотя и очень старалась. Та просто пряталась от сестры своего обожаемого супруга. Что было с ней? Неприятие чужой культуры и ревность, вполне обоснованная? Или правда сумасшествие. Маргарет так и не поняла.

Филипп предоставил сестре дворец в Ле-Кенуа, к югу от Валансьена.