Конец эпохи. Да здравствует император!

Их поселили в так называемом Старом замке, построенном местными виконтами еще в XI веке (Новый замок был возведен англичанами два столетия спустя). Он находился в самом центре города, совсем рядом с прекрасным Собором Девы Марии, куда Маргарет со свитой ходила молиться. Ей казалось, что она снова маленькая девочка, брошенная своим королем и возвращающаяся домой. В каком-то смысле Хуан её бросил: как он мог, такой молодой, такой красивый, такой живой, уйти от неё? её захлестывала обида при этой мысли. А теперь она, словно разменная монета, никто не знает, в чью постель попадет.

Жанна спешила поделиться новостями. Они частенько сиживали узким дамским кругом, потягивая вино: здесь в ходу было легкое, простое вино, розового цвета, называемое англичанами «кларет». Встреча мадам де Альвен с Алеонор де Пуатье была церемонной, но дружеской. Дамы были слишком разными по характеру, но годы, проведенные при одном дворе, любовь к одним и тем же людям, сходство судеб сблизили их. Их диалоги напоминали рыцарский турнир: выпады, атаки, удары, столкновения, но при строгом соблюдении правил и взаимной куртуазности.

При этом Маргарет всё время казалось, что они обе тайно получают удовольствие от своих стычек.

А юная Марго была просто счастлива видеть родные лица. Маргарет осознала, что обе её придворные дамы, и старшая, и младшая, безмерно страдали при испанском дворе, особенно в тот период, когда возвращение домой стало реальностью, но ожидание его тянулось бесконечно долго. «Как же я была слепа, – вновь подумала Маргарет, – сначала в своем бескрайнем счастье, а потом в своем безграничном страдании».

Алеонор первым делом поинтересовалась здоровьем и настроением её светлости герцогини Бургундской.

– О, Маргарита непобедима, как и всегда, – охотно откликнулась Жанна. Алеонор поморщилась от такой фамильярности. – Живет в своем дворце в Мехелене и неустанно руководит всем и вся вокруг. Никакая малость не может ускользнуть от её внимания. Несмотря на её чрезмерное увлечение Йоркскими претендентами на престол и опрометчивые поступки, которые она из-за этого иногда совершает, её очень уважают в наших землях.

В первую очередь она все-таки герцогиня Бургундская, а потом уже Йоркская. К тому же она последовательна и разумна, а бургундская политика сегодня нуждается в хладнокровном руководителе. Все знают, как она обожает герцога Филиппа, и он, кстати, платит ей тем же, она, кажется, единственная женщина, которой он хранит верность.