Затонувшая свобода

Айви мотнула головой, чувствуя, как теряет веру в морскую богиню и начинает сомневаться в целесообразности ее указов все сильнее. От этого на языке горчила вина, а по венам разливалось что-то гадкое и тягучее.

– Я все думаю… – Айви нервно облизала губы, боясь поднимать эту тему. – У истоков власти были хранители разума, так? Они объединили острова. Власть передавалась от отца к сыну, пока хранителей разума не свергли, отобрав власть. Их истребляли, и поэтому, по слухам, осталась лишь линия, что шла от королевской семьи.

– Даже если Джек наследник престола, прошло слишком много тысяч лет. Даже я не жила при правлении хранителей разума. Но могу сказать точно, что последнее, чего хочет Джек, – быть королем. Он любит океан и свободу.

Айви кивнула, задумываясь вдруг о возрасте музы. Дженни выглядела не старше тридцати, но, кажется, ей было куда больше.

– Знаешь ли ты, почему хранителей разума свергли?

– Я слышала, что… – Айви зажмурилась, вспоминая рассказы бабушки, ведь в школе эту страницу истории всегда обходили стороной, – людям не нравились методы их правления.

– Боялись, верно. Потому что именно хранители разума повздорили с Марибертусом, где правили морская богиня и морской дьявол, и создали страшное проклятие, которое унесло город под воду.

Дженни поставила бокал на низкий столик у дивана.

– То есть ты веришь, что Марибербут существует?

– Разумеется. А еще я верю, что морская богиня все еще там.

Айви почесала руку, на которой начали расти чешуйки, повинуясь усталости, переживаниям и вине на саму себя.

– Последний вопрос, – сказала Айви. – Прости, если лезу, куда не надо. Сколько тебе лет?

Дженни широко улыбнулась, коснулась чешуек на руке Айви, и те вдруг засверкали.

– Мне пять тысяч лет, прекрасная. А тебе пора ванну принять, да? Идем.

Айви понеслась за музой, переваривая услышанное: пять тысяч лет! Пять! Тысяч! Это же… Что там жалкие пятьсот лет, которые уготованы русалкам и русалам? Они зашли в темную комнату, куда едва проникал свет из комнаты.

– Я не все это время живу в привычном тебе понимании. Иногда я так устаю, что засыпаю, сливаясь с природой. На неделю, месяц, года…

Дженни зажгла свечу от зажигалки с зачарованным огнем, повернула кран и села на бортик деревянной ванны. Комната так же была заставлена вазонами и горшками с цветами, но в ней не было тканей.

– По правде, с каждым годом я устаю все сильнее. Я списывала это на возраст, но другим музам не легче.